Чтение онлайн

Я глянул на часы и обнаружил, что сегодня пятница. Ну, я пока не настроился на разные рабочие и нерабочие дни, однако этот день недели в сочетании с тем, что сейчас утро, заставил вспомнить слова Хана. Конкретно о том, что именно в это время в Колдухин приезжает один несознательный гражданин и торгует запрещёнными веществами, причём власть с ним не справляется.

Ишь ты, не справляется.

Решил заняться этой проблемой.

Утро в нашей деревушке наступало тихо, почти что бесшумно. Далеко не всегда поют петухи, во всяком случае, находясь тут несколько

дней я заметил, что эти голосистые родственники динозавров любили поорать днём, но не утром.

Может быть, местная особенность?

Солнце ещё не успело окончательно разогнать ночную сырость, и воздух был густым, пахнущим влажной землёй и прелой листвой. Я сидел, уперевшись о ствол старой ивы, чьи ветви, словно уставшие руки, склонялись к самой земле. Мое тело, привыкшее к водной стихии, чувствовало каждую каплю росы, каждую дрожь травинки.

Я караулил цыгана у единственной дороги, которая вела от трассы к Колдухину.

Спокойный шорох шин по дороге нарушил утреннюю тишину. Сначала еле уловимый гул, затем всё отчётливее. Вот он, показался из-за поворота. Молодой, с чёрными, как смоль, волосами, в яркой, кричащей одежде. Ехал он, расслабленно, будто весь мир принадлежал ему.

И, конечно, не подозревал, что его ждёт.

Я сделал глубокий вдох, обращаясь ко всей влаге, которая могла храниться в окружающей земле, траве, воздухе. Затем, медленно, я стал направлять поток стихии. Туман. Ультимативно плотный, молочно-белый, он начал расползаться по траве, окутывая всё вокруг. Велосипед замедлил ход, его хозяин, видимо, тоже почувствовал что-то неладное.

— Что за…, — пробормотал он, пытаясь разглядеть дорогу. Но туман был слишком густым. Он обволакивал, проникал повсюду, лишая ориентации.

И тут я решил добавить немного своего, так сказать, «фирменного» антуража.

— Подлый нарушитель! — мой голос, усиленный магией, тем не менее прозвучал глухо, словно доносился из самой земли. — Остановись!

Цыган дёрнулся, попытался свернуть, но переднее колесо его велосипеда угодило в ямку, коих тут было много и которые он теперь не видел. Раздался скрежет, звонкий удар, и он, потеряв равновесие, рухнул на землю, велосипед упал рядом.

Туман, словно почувствовав возможность, сгустился ещё больше, создавая ощущение полной изоляции.

— Кто здесь? — его голос дрожал. Страх уже начал просачиваться сквозь его веселье.

— Я дух Дяди Стёпы Милиционера! — протянул я жутко, находясь у него за спиной. — Я восстал из мёртвых, потому что узнал, что ты привозишь в наш посёлок! Запрещённые вещества, которые туманят разум и лишают воли. Ты думал, останешься незамеченным для призраков?!

Я позволил себе немного поиграть. Магия — вещь тонкая, особенно когда дело касается человеческих страхов. Я пока что не причинял ему вреда, хотя в тумане он не способен меня увидеть.

Зато

я усиливал его собственные страхи. В тумане ему казалось, что вокруг него движутся тени, что слышатся странные звуки. Его сознание, уже подпорченное веществами, стало лёгкой добычей.

— Отдай рюкзак, — мой голос стал твёрже, приобретая властный оттенок. — Отдай его, и, может быть, ты уйдёшь отсюда целым.

Он вцепился в рюкзак.

Я закряхтел, подобрал велосипед, покрутил и стал сгибать колеса, приближая их друг к другу, применяя нечеловеческую силу, чувствуя, как металл поддается моей воле. Металл гнулся и трещал, но велосипед постепенно поддавался, превращаясь в некий образец авангардистского искусства. Сейчас двухколёсный транспорт в целом тяготел к форме треугольника, потому что его колеса смыкались так, как не входило в планы завода-изготовителя.

Велосипед, ещё недавно сверкавший, теперь выглядел жалким обломком.

Я бросил только что созданную авангардистскую композицию к ногам цыгана, который, удерживая рюкзак одной рукой, второй нащупал своего железного коня и…

Когда он понял во что превратилась его техника, крик ужаса вырвался из его глотки.

— Не ори, я этого не люблю. Рюкзак давай или с тобой будет то же, что с велосипедом. Покатишься обратно как колобочек, только того, лисы опасайся.

Задыхаясь, дыша часто-часто, цыган протянул рюкзак вперёд, в сторону моего голоса.

Я сцапал его за лямку и утянул в туман.

— Так-то лучше. А теперь уходи и не возвращайся. И другим передай. Ты остаёшься жив только лишь для того, чтобы предупредить остальных! Смерть ждёт вас за наркоторговлю в Колдухине. И помни, я тебе не Минздрав, предупреждать не буду.

Он, не раздумывая, дёрнулся, споткнулся о велосипед, упал, тут же вскочил и бросился прочь, спотыкаясь в тумане, бормоча что-то на смеси цыганского и русского, что-то про чертей, про проклятую землю и проклятых её обитателей.

Я смотрел ему вслед, пока его силуэт не растворился в молочной пелене.

Пока я ощупывал рюкзак и прикидывал, как с ним поступить, я заметил кое-кого ещё. В глубине кустов у дороги, почти там же, где недавно сидел я, что-то шевельнулось. Кто-то… Не зверь. Нет. Это был… человек? Или не совсем. Маленький, лохматый как афганская гончая, сгорбленный, припадающий к земле, словно пытающийся стать невидимым.

Он явно наблюдал за всей нашей «сценой» и мог видеть её сквозь пелену тумана. А такое доступно только лишь двоедушнику.

Я видел его и раньше, в день, когда приехал, возле места, где пропали участники перестрелки.

Словно почувствовав мой взгляд, он метнулся в сторону. Я мгновенно дёрнулся следом, бросился за ним. Но он был быстрее, чем я ожидал. Или, может быть, он знал здесь каждый закоулок, каждый поворот. Он скользнул в заросли, и я потерял его из виду.

Шайсе.

Я вернулся к своему велосипеду, оставив рюкзак с дурью на месте. Надо было спешить. Этот двоедушник… Он был не просто случайным наблюдателем. Василиса говорила, что он домовой. По моим ощущениям, вроде бы он.