Водяной
Шрифт:
Дядя Толя хмыкнул, и этот звук был похож на скрип несмазанной телеги:
— Смеешься, Вадик? Я и сам уже двадцать два года, как не на рабочем месте. А раньше — да. Раньше я на кирпичном заводе работал оператором печи обжига. Важная была должность.
— А теперь там сектанты? — подхватил я, останавливаясь и вытирая пот со лба.
— Да, они, — лицо его помрачнело. — Хочешь сходить, познакомиться? Мало тебе наркотиков, ты решил себе ещё и голову свою дредастую дурными идеями забить?
— Я не наркоман.
— Да ладно-ладно, я не лезу
— А как это «к себе»? — уточнил я. — Они что, завод купили? Земля-то чья?
Дядя Толя на мгновение задумался, почесал криво побритый подбородок.
— А чёрт его знает, Вадик. Никогда не думал об этом. Вроде как в прошлом году Котляров по домам прошёлся, скупил у кого что оставалось — акции, паи эти проклятые. Так что он вроде как главный акционер и был. Владелец и директор, по-вашему, по-городскому. Да только пропал он куда-то. С концами. Уже полгода как.
— Опять кто-то куда-то пропал, — пробормотал я себе под нос.
— Чего говоришь?
— Говорю, посёлок у вас… загадочный. Получается, тот, кому вся эта территория принадлежит, исчез, а с каких это рожнов там сектанты сидят, никому не известно?
— А кому до них дело? — пожал плечами дядя Толя. — Они тихие, не буянят. Администрации на них плевать, Светке-участковой — тоже. Живут и живут.
Я снова принялся за пилу. Руки работали, а в голове вертелись шестерёнки, пытаясь сложить разрозненные куски головоломки. Кикимора Тамара, ищущая некий колдун-камень. Это она так про потенциально существующий тут мегалит?
Полоумный домовой Кузька. Сектанты, обосновавшиеся на руинах завода. Пропавший владелец этого завода Котляров. Отравленная, больная земля и вода, которую я чувствовал каждой клеточкой. Местные гопники, сидящие на «соли». Это не могло быть набором случайностей. Совпадений не бывает. Бывает только сложный, запутанный рисунок, который издалека кажется хаосом. И я, кажется, начал различать его первые линии. И чтобы их нащупать, мне поможет пожилой мотоциклист, который пока что стоял без дела и помогать мне не спешил.
— Дядя Толя, — спросил я, не прерывая работы, — а где в ваших краях машину можно починить?
— Известно где. У нас в посёлке отродясь было всего два бизнесмена. Один — тот самый Котляров. Он грузоперевозками занимался, у него несколько фур было. То есть, они и сейчас есть, но сейчас они просто стоят, а он пропал куда-то. Говорил уже? Ну да, точно. А второй — Хан. Татарин, мужик одинокий, без бабы. Золотые руки, но характер как порох, взрывоопасный. Он Котлярову эти фуры и чинил. У него мастерская своя, на въезде в посёлок.
— А если этот самый Котляров пропал, то кому Хан теперь машины чинит? Простаивает, наверное?
— Работа у Хана завсегда есть, ты за него не переживай, — хмыкнул Толя. — Со всего района к нему ездят. Он один на всю округу такой мастер. Но если ты задумал починить ту рухлядь, что около почты стоит, брось.
— Давай не будем спешить с выводами, — туманно ответил я.
— Слушай, а зачем ты эти ветки пилишь? — резко сменил тему дядя Толя, в голосе которого зазвучали неожиданные хозяйственные нотки. — Только время зря тратишь. Деревья старые, больные. Спиливай их к едрене фене под корень, и всё. Будет ровно, будет красиво. А можно потом новые посадить. Сливы, например! Сливы — хорошо. Из них можно сливянку делать.
Я остановился. Опустил пилу. Посмотрел на него. На его помятое, одутловатое лицо, на красные прожилки в глазах, на слегка трясущиеся руки.
— Дядя Толя, вот ты, к примеру, человек пьющий…
Он ощутимо напрягся, ожидая очередной нотации.
— Может, тебя тоже проще… того… убить, а нового человека родить? — саркастически спросил я. — Будет ровно. Будет красиво. Сливу посадить, а?
Дядя Толя остолбенел. Его челюсть отвисла, глаза изумлённо уставились на меня. В них промелькнуло что-то похожее на обиду и даже страх.
— Не нравится такая логика, дядя Толя? — я вздохнул, отбрасывая сарказм. — Они не мёртвые, эти яблони. Они просто старые и больные. Может быть, что-то проще исправить? Починить, подлечить, обрезать лишнее… И оно ещё послужит, поживёт. И даже плоды принесёт.
Глава 11. Хан
Дядя Толя молчал, переваривая услышанное. Такого ему, видимо, ещё никто не говорил.
Я сходил и отнёс пилу в сарай, а ветки сложил в одну кучу.
— Короче, хватит философию разводить. Поехали к этому местному Хану. Твой трёхколесный болид с тобой?
Дядя Толя моргнул, выходя из ступора.
— Со мной. У забора стоит, — он всё ещё смотрел на меня с каким-то новым, непонятным выражением. То ли с уважением, то ли с опаской.
— Тогда веди. Покажешь дорогу к этому гению автомеханики. Пора обсудить возможности разгона моей техники по местным дорогам.
Хозяйство Хана располагалось на самом въезде в деревню и напоминало небольшую крепость. Высокий забор из профнастила, широченные ворота на арке из крупного профиля — нараспашку.
Во дворе, который был поистине титанического размера, стояли два грузовика: один в состоянии активного ремонта, с вывешенным на цепях двигателем, другой в состоянии настолько разобранном, что казался скелетом доисторического животного. Казалось, он уже никогда и никуда не поедет.
Посреди всего этого великолепия, уперев руки в бока, стоял сам Хан. И он ничем, абсолютно ничем не походил на своих тёзок из древней истории Руси. Высокий, худой, почти сухой. Огненно-рыжие волосы торчали во все стороны, брови тоже огненно-рыжие и кучерявились, а голубые глаза, казалось, метали молнии. Мощные скулы, совершенно европейский тип лица, лишь с лёгкой, едва заметной узостью глаз, которую вполне можно принять за прищур.