Вера и Пламя
Шрифт:
Первый помощник сонно моргнул: он тоже был очень утомлен.
– Оставь свои мысли при себе. Держи курс и помалкивай, парень. Так-то лучше. Разберёмся с этим по-быстрому, и всё закончится.
– Конечно… - слова застряли в пересохшем горле. Снаружи, прямо перед носом катера, из океана вздымалась колоссальная тень.
Острозуб, ужасный как Хаос, но вдвое голоднее. Матрос никогда не видел рыбы настолько огромной и смертоносной. Даже в портовых пабах со стенами, увешанными гигантскими головами и челюстями.
В панике он крутанул штурвал, круто поворачивая судно, пытаясь отвернуть
– Стой, недоумок! Ты что творишь?! – Первый помощник треснул матроса в висок и отпихнул от штурвала. – Пытаешься нас перевернуть?
– Но остро… - начал он, указывая пальцем в море. – Вы его не видели?
– Не видел что? Вокруг нет ничего, кроме океана, мальчик.
Матрос прижался лицом к окну. Но всплывшего и готового разорвать судно на части острозуба там не было. Были только волны, поднимающиеся и опускающиеся. Он развернулся, сердито глядя на койку с одиноко спящим человеком. На мгновение матросу почудилось, будто он услышал тихий издевательский смех.
– Колдун, - повторил матрос.
Как того требовал обряд, перед входом в часовню каждая из них оставила своё оружие облачённой в серое послушнице. Девочки, только вышедшие из Схолы Прогениум, сгибались под тяжестью вверенных им орудий. Все целестинки, и сестра Мирия со своим отрядом в их числе, награждались превосходными, выполненными вручную болтерами. Они даже больше напоминали иконы, чем боевое оружие. Все элементы оснащения Адепта Сорроритас, от защищавшей их силовой брони до пиломечей и танков «Экзорцист», каждая деталь любого механизма на службе ордена была не меньшей святыней, чем то место, перед которым сейчас стояла сестра Мирия.
Высокая и широкая монастырская часовня занимала несколько этажей здания, в котором она располагалась. Высоко под потолком, там, где заканчивались трубы органа и парили на привязях люмосферы, лениво кружили херувимы, передавая друг другу записки и поблёскивая сапфирами искусственных глаз.
Четыре женщины прошагали к алтарю, где их ожидали их руководители. Не доходя до огромного креста с черепом, что господствовал над всем алтарём, все как одна упали на колени.
– Во имя Катерины и Золотого Трона, - нараспев произнесли они, - мы смиренные дочери Бога-Императора. Командуйте нами во свершение Его воли.
Обычно, после такой церемониальной молитвы старшая по званию сестра битвы позволяла новоприбывшим встать с коленей. Но не сейчас. Вместо этого, Галатея вышла из-за кафедры и встала перед алтарём. На её обрамлённом каштановыми волосами лице сверкали тёмные глаза.
– Старшая сестра Мирия, когда настоятельница Лидия сообщила мне, что колдуна к нам доставят твои целестинки, признаюсь, я была удивлена. Удивлена тем, что такой узник был доверен женщине с такой репутацией.
Не поднимая глаз, Мирия заговорила:
– Сестра Лидия свято верила в меня.
– Да, верила, - Галатея не обращала внимания на нарушения протокола. – Каким позором ты её покрыла, допустив непростительную ошибку в суждениях на борту «Меркуцио»!
– Я… - Мирия прерывисто вздохнула. – Мне нет
– Разумеется, на твоей, - холодный, громкий голос эхом разнёсся в гнетущем воздухе часовни. – Всю свою жизнь ты была словно заговоренная, сестра Мирия. Обстоятельства, словно сговорившись, каждый раз удерживали тебя. Без них, когда-то давно, ты совершила бы один небольшой проступок. Но это… Скажи, сестра. Что бы ты сделала на моём месте?
– Я сомневаюсь, что у меня хватит мудрости для решения таких вопросов, канонисса, - помедлив, ответила она.
Галатея обнажила зубы в ледяной улыбке.
– Великолепно сказано, Мирия. Кажется, я вынуждена выбирать из двух зол. Опасный колдун разгуливает по планете, и мне нужны все сёстры, способные держать оружие, чтобы поймать его. С другой стороны, более строгие толкования наших догм требуют, чтобы твой грех был искуплён. Самым суровым образом.
Мирия дерзко глянула вверх.
– На всё воля Императора.
Канонисса наклонилась, её голос опустился до шёпота.
– Ты лицемеришь, Мирия. И всегда лицемерила.
– Тогда убей меня за это, но пощади моих сестёр.
Галатея мрачно ухмыльнулась.
– Я не собираюсь делать из тебя мученицу. Это извинит тебя, а я не в настроении быть великодушной…
Грохот распахнувшихся часовенных дверей оборвал канониссу на полуслове. Вместе с толпой священников и вооружённых людей в помещение ворвались шум и гам. Во главе вышагивал могучий детина в тонких шелках и с церковными регалиями. Красные и белые печати чистоты висели на нём как медали на солдате, а перекошенное гневом лицо сливалось с багровым одеянием. В одной руке он сжимал скреплённый розарием фолиант, в другой - гремящий адамантиевыми зубцами, готовый к бою бронзовый пиломеч.
– Которая из них? – проорал он, указывая книгой на отделение Мирии. – Которая из этих девчонок та дура, что лишила меня добычи?
Галатея раздражённо вскинула руку, пытаясь остановить мужчину.
– Лорд Ла-Хейн, не забывайтесь. Это место для молитв, уберите Ваше оружие!
– Вы смеете перечить мне? – митра верховного жреца подпрыгнула, а его лицо почернело.
– Да! – огрызнулась Галатея. – Или мне следует напомнить, что это - дом святой Катерины и Бога-императора?
В эту секунду все мускулы Ла-Хейна напряглись, словно тот приготовился ударить, но в следующий момент гнев отпустил его, и он с безразличием всучил оружие одному из младших священнослужителей.
– Нет, в этом нет нужды, - после длинной паузы сказал Ла-Хейн. – Простите меня, канонисса. Я позволил низшим страстям возобладать над своими добродетелями.
Он низко поклонился, вся его свита сделала то же самое. Выпрямившись, мужчина направил в глаза Галатеи свой стальной пронизывающий взгляд.
– Однако, мой вопрос всё ещё в силе, и я жду ответа на него.
– Побег Вона не так прост, чтобы возложить всю вину на этих женщин, - начала канонисса, тщательно взвешивая каждое слово, лишая его выразительности, - необходимо провести расследование.