Ваза
Шрифт:
– Римма, что с Агаповым, ты сказала, он при смерти.
– Не я сказала, Горбунов сказал.
– Надо что-то делать! Может кровь сдать?
– Ничего делать не надо. Горбунов сказал, не афишируйте, пока он разрешения не даст, никому не говорить, пусть думают, что Стас в Англии. Интересы дела, блин косой.
– Я так не могу, надо чем-то помочь. Где он лежит?
– В госпитале. Слушай, у тебя же там папка работает, да?
– Но он не в хиургии.
– Ну, и что? попробуй к нему пробраться, а там к Стасу попадешь, может ему и вправду что-нибудь надо.
– Попробую.
–
– Каких?
– Сама не знаю. Ну, блин косой, устроил Стас сюрприз!
– Он же не специально.
– Я, что, на дуру похожа? Знаю, что не специально. Мой Грач путевку купил, отдохнуть хотели, теперь, пока Агапов не поправится, забыть можно.
– Пойду я, после тихого часа у них становится спокойнее, начальство разъезжается, может получиться навестить Стаса.
– Иди. Вечером позвонишь.
Семен получил пропуск, поднялся на третий этаж, в хирургию, нашел палату Катерины, и робко постучал. Войти разрешили. Катерина сидела.
Семен присел возле нее на корточки.
– Ты как?
– Я хорошо, Семен. Помоги мне встать. Я пыталась, но голова кружиться.
– А можно?
– Надо. Нельзя лежать, такие теперь методы лечения.
– Давай попробуем.
Катерина ухватилась за его руку, встала, потихоньку пошла в сторону двери.
– В коридоре есть на чем сидеть?
– Банкетки есть.
– Пойдем, поговорим.
– А плохо тебе не будет?
– Ты меня назад отнесешь. У тебя в привычку входит, меня на руках носить. Может в этом твое предназначение, а Семен?
– Я бы не отказался.
– Не стоит насчет меня питать иллюзий, Сеня, мое сердце занято.
– Агаповым?
Катерина тихо засмеялась.
– Нет, не им. Только никакого значения это не имеет. Я, Сеня, много думала, когда очнулась. Жила себе и жила, в ус не дула, особо не хулиганила, никому не мешала, так и думала, проживу. И вдруг я кому-то понадобилась, или мешала, не знаю. Помнишь, я плакала? Мне тогда стыдно было признаться, я считала, что раз со мной так поступают, значит, я в чем-то провинилась. Мне под дверь, накануне вечером, целый пакет дерьма подложили. Подожди, не перебивай. Мне стыдно было. А сейчас смешно. Это же надо было так старательно копить! Дня три, небось, собирали. Вот, рассказываю, а мне опять смешно. Ты утром пришел, у меня страх исчез, потом еще Стас позвонил, я поняла, что кому-то нужна. И перестала бояться.
– Помолчи немного, Катерина, отдохни.
– Не устала я, просто слабость. Я хочу сказать, пока смелая. Вернусь в привычную жизнь, к работе, опять комплексы вылезут, тогда точно не решусь. Я тут поняла, что мы все стесняемся, друг друга, не говорим правду, уходим от ответов, потом жалеем, потом забываем. Или не успеваем. Я жалею, что Стасу не сказала, как я рада знакомству с ним. А тебе сейчас говорю.
– Катерина, хватит, не плачь, иначе меня выгонят.
– Я не плачу.
– Умница, пойдем обратно, тебе полежать надо.
– Да. Сеня, кто меня так ненавидит? Почему меня хотели убить? Из-за меня пострадал Стас, он умереть может. И тебя ранили, я слышала.
– Царапина. Агапов выберется, будь уверена. А тебя больше никто не тронет, не волнуйся.
– Его
– Да. Отдыхай, что тебе принести?
– Ты можешь съездить в Пушкин? Мама цветы просила полить.
– Все сделаю.
Семен шел по коридору, глубоко задумавшись. Катерина ясно сказала, чтобы он не рассчитывал на нее. Он не питал иллюзий с первой встречи, но все равно было грустно. Агапова он считал счастливчиком, ан, нет, не сумел покорить он Катерину, хоть это и подло, но радует. А что касается того, кто охотился на Катерину, он знает, кому она помешала.
Семен даже покачнулся, когда в него врезалась молодая женщина.
– Ой, - она зажала рукой рот, и уставилась на него. И покраснела.
Семен сначала с досадой, а затем с интересом наблюдал метаморфозу. Она была под стать ему, Катерина бы в него врезалась, он бы не заметил, а девушка, что глазела на него, смогла его встряхнуть.
– Вы не ушиблись?
– вежливо спросил Семен.
Она вдруг рассмеялась, звонко. Так в больницах смеяться нельзя. Кто-то зашикал, проходя мимо.
– Обычно, я задаю этот вопрос, - мягким, грудным голосом ответила девушка. И снова засмеялась, только тихо.
– Извините.
– Это меня надо простить, я должен быть внимательнее.
– Словом, прощаем друг другу столкновение.
– Да. Извините, я должен идти.
– Я тоже.
И не сдвинулись ни на шаг.
– Я к сотруднику, - зачем-то сообщила Верочка.
– Я навещал знакомую. Всего доброго.
– До свидания.
Вот, оно, мое счастье, спасибо тебе Агапов. Верочка глубоко вздохнула, вспомнив, зачем пришла, пристыдила себя и, сделав, соответствующую при посещении тяжелобольного, мину, пошла по коридору. Ей предстояло выяснить, где лежит Стас и посмотреть на него.
– Вы к кому?
– медсестра вышла из палаты, в которую намеревалась заглянуть Верочка.
– Брата ищу, знаю, что он в хирургии, палату забыла спросить.
– Фамилия?
– Агапов.
Сестра насторожилась, ее, как и других, проинструктировали, что они должны немедленно вызывать охрану, едва кто-то спросит Агапова.
– Идемте на пост, я посмотрю, в какой палате он лежит, всех не упомнишь.
Сестра стремительно пролетела к стеклянной будочке, присела за стол и нажала кнопку, затем принялась перебирать дела.
– Как вы говорили?
– Агапов Вячеслав Михайлович.
– Его истории здесь нет, может быть у доктора? Посидите, я спрошу. Не надо заглядывать в палаты, не положено.
– Спасибо, я подожду.
Верочка присела. Все оказалось гораздо проще, чем она думала. Сейчас скажут номер палаты, она увидит Стаса, подержит его за руку, спросит, что ему принести и со спокойной душой отправится домой, у нее будет возможность подумать о неожиданной встрече.
Верочка огляделась. В холле, где она расположилась, стояли банкетки и напольные горшки с цветами. За цветами ухаживали. Огромные сансивьеры тянули к потолку свои полосатые листья, гибискус разросся в небольшое деревце. По коридору медленно ходили больные. Появление двух крепких парней в форме охранников слегка насторожило Верочку, а когда они направились в ее сторону, она запаниковала.