Чтение онлайн

– Светлана, отвари бульон, только чтобы не жирный, в термос налей, утром отнесу.

– Я утром и отварю, чтоб свежий был. Кто на этот раз? Опять сирота?

– Нет, понимаешь, у нее есть мать, но не знает, что с дочерью произошло, а сказать может только девушка, где мать искать.

– Опять влюбился, старый пень?

– Ты же меня насквозь видишь, Светик.

– Ох, Круглов, разведусь я с тобой, честное слово. Она хоть хороша?

– Красавица, губы синие, глаза мутно-зеленые и лысая.

– Не сочиняй.

– Честное пионерское, как новобранец. Света, а внучек как делить будем? Поровну?

–

Ешь, давай, остыло все, Дон Жуан ты мой. Да спать ложись, устал, я же вижу.

– Да. На пенсию выйду, отосплюсь.

– Вроде ты говорил это, когда еще лейтенантом был.

– Злопамятная, ты, Светка.

Иванов Иван Михайлович плодотворно поработал в агентстве "Русский сыск". Ирина Владимировна Прошина, владелица агентства, не чинила препятствий. Она понимала, что с властями в кошки-мышки не поиграешь, мигом отберут лицензию. Прошина выложила все дела, по которым работал Семен Иванович Кора.

Иван Михайлович ехал навестить Зуеву. Она очень интересовалась Агаповым. Денег не пожалела, на ветер выкинула огромную сумму, лишь бы знать, что делает и где бывает господин Агапов. Интересно, что ей понадобилось от потерпевшего?

Ее интерес пропал, и тут Агапову взорвали машину. Следствие по взрыву зашло в тупик. Ни улик, ни свидетелей. Каково?

Ивану Михайловичу очень хотелось уйти на пенсию, осталось чуть. Потом дачка, рыбалка, грибы-ягоды и скромный пенсионный бюджет. Да и много ли ему надо?

Зуева Людмила Васильевна с первого взгляда не понравилась Иванову. Холеная, улыбчивая, ни один мускул не дрогнул, как его бывшая Инга.

Он так и не женился, как она ушла. Очередную головную боль наживать? Увольте. Три года в кошмаре провел, все думал, с кем она развлекается, пока он на дежурстве.

Не удивилась Людмила Васильевна, а зря. Почему? Нормальный человек всегда удивится, что это им милиция интересуется. Будет отвечать на вопросы, а сам думать, что я натворил?

Иванов отказался от предложенных напитков, выбрал тон знающего всю подноготную, сурового исполнителя закона и приступил к допросу.

– Вас, Людмила Васильевна, мы беспокоим связи со взрывом автомобиля Агапова.

– Не понимаю, о чем вы! Какое я имею к этому отношение?

Иванов записал ее слова в протокол.

– Что вы можете рассказать мне про Агапова Вячеслава Михайловича, как вы с ним познакомились?

– Не знаю я никакого Агапова! Вы меня спутали с кем-то.

Зуева держалась уверенно. Иванов записывал.

– Где вы работаете, кем?

– МПС, Сортировка, заместитель начальника АХО. Сейчас в отпуске.

– Никуда не поехали?

– Нет, хотелось отдохнуть дома, в родных стенах.

– Значит, факт знакомства с Агаповым вы отрицаете?

– Категорически отрицать не могу, мне надо поднять записи в ежедневниках, посмотреть, возможно, когда-то мы пересекались по делам, я со столькими людьми сталкиваюсь по службе, разве всех упомнишь.

Иванов записал ответ Зуевой. Он не торопился. Ждал, когда занервничает Зуева. Стал подробно выспрашивать о служебных обязанностях, чтобы Зуева немного расслабилась, на его удивление, она занервничала. "Воруешь, голубушка? Я не из ОБЭП, зря разволновалась. А может не зря? Квартира

богатая, хорошими деньгами пахнет".

– Скажите, Людмила Васильевна, вы так и не вспомнили, где познакомились с Агаповым?

– Нет, не припоминаю.

Иванов записал.

– Жаль, что не припомнили, тогда другой вопрос. Зачем вы наняли агентство "Русский сыск" следить за ним? Две недели следили. Вот копия квитанции об оплате за услуги.

Людмила Васильевна молчала. Иванов подождал, попросил расписаться в протоколе допроса, предупредил, что ее вызовут к следователю, и ушел.

– Майкл, тебе нельзя лететь, перегрузки, не выдержит сердце, постарайся дозвониться, не спеши.

– Оставь меня, Маргарет.

Агапов старший чувствовал непрекращающуюся боль в груди, сердце не сдавалось, но работало с трудом.

Агапов повторил попытку. Он набирал номер телефона Стаса каждые полчаса.

"Гений" сидел в кабинете Круглова. Все документы были убраны в сейф, карточки с инструкциями, как должно вести дознание, Илья выучил наизусть. С работой милиции он был знаком только по фильмам и книгам. Для него многое стало откровением. Особенно инструкции.

И кабинеты были не как в кино. Конечно, кабинеты начальства отличались от кабинетов подчиненных, но все они были какие-то мрачные. В кабинете Круглова имелся стол, за которым работал майор, книжный шкаф, сейф и разношерстные стулья по обеим сторонам стен. В углу стойка-вешалка. На подоконнике чахлый цветок был похож на герань. Илья знал только одно название, "слушай, кто-то там, перестань, есть хозяйскую герань", видел мультик, и запомнил.

На стене висели плакаты и портреты. Похоже, майор коллекционировал их. Портреты Ленина, Сталина, Дзержинского и Путина он, конечно, узнал, но некоторые его смущали. Какой-то мужик, увешанный орденами, отечески поглядывал на Илью из-под кустистых бровей. Спрашивать Илье не хотелось, он понимал, что его только терпят из-за протекции генерала. Ему было неловко, он всегда старался выполнять все в точности, что приказывал Круглов. И ему очень хотелось учиться дальше, но аттестат не давал никаких шансов. Слишком увлекла его свобода и компания, тусовки. Детский возраст затянулся, а потом оказалось, что его приятели где-то учились, добывали средства на жизнь работой. Илью такие мелочи не интересовали, у него всегда все было. Спасибо папиному другу, пропихнул в школу милиции, а потом к Круглову. Илья словно прозрел, он старался, как можно больше читать, но знания были отрывочными, сумбурными и не очень помогали. Илья старательно читал учебники за десятый класс, надеясь, что скоро он все узнает.

Еще ему нравились плакаты, на которых строгая женщина сообщала, приложив палец ко рту, что "Болтун, находка для шпиона" и он с этим соглашался, другая грозно спрашивала "Ты записался добровольцем?" и Илье хотелось сообщить ей, что он записался. Плакат, на котором сидящему за столом офицеру подносили рюмку водки, а тот, строго глядя, осуждающе даже, ладонью как бы отодвигал эту рюмку, был без текста. Илья придумывал разные названия, например "На службе ни грамма" или "Пьянству бой", пока зубоскал Струнин не пояснил, что мужик возмущен, не пьет он из мелкой посуды.