В крови
Шрифт:
Энни схватила их как первый бейсмен, ныряющий за низким мячом.
— Упс, — сказала Хэзер.
Лайонс посмотрел на нее, почти улыбаясь.
— Успокойся, Уоллес, — открыв карманный нож, он перерезал стяжки на руках Энни. — Так, хорошо, Энни может идти. Я даже провожу ее до машины.
Блеск в глазах Лайонса намекнул, что грядет неприятность: пуля попадет в голову Энни под кронами сосен, ее тело бросят в багажник машины Хэзер, или, может быть, в лес.
Холод пронзил Хэзер.
— Нет, стой…
Резким толчком в грудь
Пятно плавного движения пронеслось в поле зрения Хэзер, неясные очертания темной одежды и белой кожи рванули с дивана. Лайонс повалился на пол, Данте поверх него. Пистолет, который Лайонс только что вытащил, вылетел из его руки, пересек ковер и исчез под тумбочкой с телевизором.
Хэзер прыгнула на ноги.
— Энни! Беги!
Энни развернулась и выбежала в главную дверь.
— Вы обе! — закричал Данте, усаживаясь на Лайонса. — Бегите, черт возьми!
Все еще со скованными за спиной руками, он опустил лицо к глотке Лайонса. Проблеск клыков, и он вонзился не то в руку Лайонса, что подлетела к горлу, не то в само горло.
Снаружи на крыльце Энни остановилась у окна и губами сказала бежать. Но Хэзер покачала головой и прожестикулировала Энни, чтобы та не останавливалась. Она не станет, не сможет покинуть Данте. Они были вместе в этом бою.
Глаза Энни расширились в ужасе, она закрыла рот рукой.
Кожу укололо, Хэзер развернулась.
Царь Подземного мира воткнула копье в спину Данте, аккурат под его левой лопаткой. Данте сделал резкий полный боли вдох. Она выдернула копье, с его наконечника капала темная кровь. Она развернулась лицом к Хэзер с захватывающей дух улыбкой. Хэзер застыла.
Снаружи ожил Trans Am. Гравий зашуршал под колесами.
— Добро пожаловать в Ад, — сказала Афина Уэллс.
Глава 37
Сломленный
Дамаск, Орегон
24–25 марта
Энни выехала на темную дорогу, перевела Trans Am на пятую скорость, уносясь подальше от извивающейся подъездной дорожки с надписью: «ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ», подальше от образа Царицы Подземного мира, вонзающей свое копье в Данте. Подальше от образа связанной сестры, оставшейся в капкане этого дома ужасов.
Энни! Беги!
Но она не могла сбежать от правды.
Потому что из-за ее глупости Хэзер и Данте могут умереть.
Ударив по тормозам, Энни заставила Trans Am остановиться со скрежетом, запахом горящей резины и дымом. Сердце начало неистово биться, она почувствовала себя слабой и больной. Воздух застрял комом в горле, с губ сорвался всхлип.
Однажды я уже почти потеряла Хэзер. Она все еще жива и со мной только из-за Данте.
Не
Энни обыскала машину в поисках телефона, залезла в брошенный плащ Хэзер, в бардачок, но ничего не нашла. Она ударила кулаками по рулю и закричала:
— Четр! Черт! Черт!
В любом случае, кому бы она стала звонить? Копам? Она даже не знала, где находится, и никогда не доверяла копам. Позвонить отцу? Горькая злость просочилась в нее. Она посмотрела в лобовое окно. Ночь простиралась вниз по дороге и сливалась с темными деревьями, возвышающимися на холмах, разбросанные огни мерцали вдали, как крошечные свечи.
Свечи. Свет свечей, мерцающий в глазах Сильвера. Его шепот в ее памяти: Когда мы пьем у кого-то кровь, образуется временная связь, поэтому ты можешь сейчас слышать мои мысли. Скованные-кровью, как говорит мой p`ere de sang. Ты можешь попрощаться со мной мысленно, Энни, и я могу ответить тебе тем же.
К черту твое прощание и к черту тебя!
Закрыв глаза и засунув куда подальше свою гордость, Энни позвала Сильвера.
***
Данте выплюнул кровь. Боль жгла его спину и грудь. Все тело болело. Он ощутил, как его подняли, а затем опустили, но не ощутил прикосновения рук.
Я вернулся в фургон Извращенца. Мчимся сквозь ночь. Должно быть, мне приснилось, что я вырвался.
Что-то теплое и влажное коснулось его раздраженных век. Он почувствовал кровь, собственную, смешанную с алкоголем, с анисово-сладким и полынно-горьким привкусом абсента. Зеленый свет камнем проскакал по поверхности его мыслей.
Постоянный бормочущий шепот, словно порыв ветра сквозь деревья или, возможно, взмах сильных крыльев в ночи, окружал его.
Святаятроицадантесделаетнасединымисвятаятроицадантесделаетнас едиными…
Он чувствовал горячую струйку крови, текущую из носа. Рука ударила по щеке. Перед лицом щелкнули пальцами.
— Данте? Давай, парень, просыпайся. Сфокусируйся.
— Оставь его в покое, черт побери! — голос Хэзер?
— Хэзер, — прохрипел Данте. Его горло саднило, словно его поскребли наждачной бумагой.
— Здесь, Батист, я здесь.
Данте открыл глаза, но вместо ожидаемого усмехающегося лица Извращенца увидел привлекательное с легкой щетиной знакомое лицо, затем внутри что-то щелкнуло, и память встала на место — Лживый Лайонс. Марлевая повязка закрывала укусы на предплечье Лайонса, но Данте все еще чувствовал запах крови, который ударил прямо в его разрывающуюся от боли голову.
Шепот прекратился. Женский голос спросил:
— У тебя был еще один приступ. Ты восстановил какие-нибудь из воспоминаний?