Чтение онлайн

Лайонс рассмеялся, и это прозвучало как всхлипывание.

— Все, чего я хочу, — это ты, мой маленький оракул. Здоровая и счастливая, и чтобы круг замкнулся.

Царь Подземного мира улыбнулась:

— Но я здорова и счастлива, Ксандр. — Она убрала руку от его лица и прошла в центр гостиной с копьем в руке. — И скоро круг замкнется на веки вечные.

Она устремила светящийся, горящий, как пламя, взгляд на Данте.

— Как только ты воскресишь меня, маленький бог, я вернусь из Подземного мира, чтобы им править, и приведу с собой твою мать. Ты сможешь создать тело для нее. И сделать

его каким пожелаешь.

Данте уставился на нее. Создать тело. Эти слова бренчали по его мыслям, как пальцы по гитарным струнам, низко резонируя.

Афина уперлась толстым концом копья в ковер перед ней, потом наклонилась так, чтобы пик копья упирался ей в середину груди.

— НЕТ! — закричал Лайонс, срываясь к сестре. Но как только он дотянулся до нее, она посмотрела мимо него. Улыбка дрожала на ее губах.

— Видишь, папочка? Видишь?

Афина-Аид бросилась на копье.

Дамаск, Орегон

25 марта

Видишь, Папочка? Видишь?

Данте вскочил и развернулся. Комната завертелась, и он оперся о Хэзер.

— Держу, — сказала она, затем сделала резкий вдох. — Вот дерьмо!

Мужчина стоял в проходе темного коридора, обняв Энни за бок. Он держал нож у ее горла. А в изгибе руки Энни приютилась отрезанная голова женщины.

— Я пришла, чтобы спасти вас, — пробормотала Энни с омерзением на лице. — Я не Люк Скайуокер. Черт.

Данте посмотрел на лицо мужчины. Или попытался, во всяком случае. Лицо его было размытым, пустым, и образ его ускользал из разума Данте. Боль резала глаза, как от яркого слепящего света, пульсировала в его висках. Он не мог вспомнить, что делал или думал.

— Твой переворот провалился, Александр, — в голосе мужчины сквозили холод и презрение. — Ты даже не в силах контролировать свою душевнобольную сестру. Как ты мог надеяться завладеть С? Я ожидал от тебя большего, гораздо большего. Теперь я начну все с начала, с воскрешения невесты и производства новых потомков.

Голос человека без лица сработал как переключатель. Что-то острое сместилось внутри Данте, приводя его в действие. Его сердце забилось в жестоком и бешеном ритме.

Надеясь остановить то, что бы с ним не происходило, надеясь уберечь себя от совершения ошибочных действий, Данте зажмурил глаза и нырнул в глубины, полные гудящих ос.

— Уходи отсюда, Батист! — Хэзер толкала и вышвыривала его, отчаяние появилось в ее аромате.

— Я не покидаю тебя, — прошептал он.

И погрузился еще глубже.

Святаятроицадантесделаетнасединымисвятаятроицайдантесделаетна сединымисвятаятроица…

Она доверяла тебе. Полагаю, она получила то, что заслужила.

Время принимать лекарства, p’tit.

Что он кричит?

Убейте меня.

Но он не мог упасть достаточно глубоко и достаточно быстро.

— Открой

глаза, С, мой красивый ангел sans merci. Открой глаза и посмотри на меня. Рип ван Винкль [51] .

Голос обвился вокруг Данте, как петля, и выдернул его.

И, не имея возможности себя остановить, Данте открыл глаза и посмотрел.

***

Грохот Indian Марли и Kawasaki Глена унесся прочь, звук моторов растворился в тишине, когда мотоциклы уехали в темноту по блестящей от дождя дороге. Вон, нахмурившись, посмотрел на пустой Trans Am. Энни не подождала. Он покачал головой.

Глупая дурочка. Очень глупая.

Возможно, сердечность и твердость были чертой семьи Уоллес — как минимум, у потрясающих женщин с этой фамилией.

Вон открыл водительскую дверь и взял с заднего сиденья черную виниловую сумку. Расстегнув ее, вытащил горсть шприцов и несколько пузырьков с наркотиком и засунул их в карман. Он бросил сумку обратно в машину и захлопнул дверь.

Взгляд его переместился на подъездной путь под покровом ночи. Всевозможное дерьмо обрушилось на его щиты. Из чего он мог сказать, что защита Данте упала, а его демоны пробудились и властвовали.

Он надеялся, что морфина будет достаточно.

Вон заметил внедорожник с велосипедом на крыше, припаркованный у дороги чуть дальше. Внедорожник, который временно был без водителя, напомнил ему тот, что был ранее припаркован у дома Хэзер.

Похоже, я не единственный, кто шныряет сегодня ночью.

Вытащив из кобуры оба браунинга, Вон переместился.

***

Инициирующие слова из сказки.

Холодные пальцы сжались вокруг сердца Хэзер, когда глаза Данте раскрылись по команде Уэллса. Красные прожилки испещряли его темные радужные оболочки. Боль расширила зрачки. Его внимание было сосредоточено на Уэллсе, но глубокая и примитивная ярость прорезалась в его глазах.

Она дотронулась до руки Данте, и он вздрогнул. Его мышцы дрожали от напряжения.

— Не слушай его, Батист, слушай меня.

— Ему не позволено слушать кого-либо другого, агент Уоллес, — сказал Уэллс, выглядевший очень изнуренным с растрепанными волосами, щетинистым лицом и в помятой одежде. — Он не будет слушать тебя.

Хэзер встретила самоуверенный взгляд Уэллса.

— То же думала и Джоанна Мур.

Самоуверенность Уэллса поугасла. Он кивнул.

— Учел. — Он прижал нож немного сильнее к горлу Энни. Она притихла, пытаясь не глотать. Линия крови показалась под лезвием. — Будь добра, отойди от С, агент Уоллес, — сказал Уэллс.