Чтение онлайн

С помощью соседа мне и удалось переправить к бабке Саре собаку – не знаю, чего стоило детям уговорить мою свекровь на этот подвиг. В машине я упорно молчала, злясь на себя за повышенный интерес к Матвею. По-видимому, он что-то уловил, перестав меня мучить вопросами.

Сдав Джульку на руки детям, я даже не зашла в гости к Саре Моисеевне, сославшись, что меня ждёт такси.

– Лия, заедем к моему другу? Он просил цветы поливать, пока будет в отпуске. Здесь рядом. Можешь даже из машины не выходить.

Прождав в машине возле симпатичного двухэтажного домика недалеко от коттеджа

Сары Моисеевны больше получаса, подумала: «Лучше бы с детьми это время провела. Но, с другой стороны, Матвей меня здорово выручил с Джулькой».

Всю обратную дорогу мы слушали радио «Шансон», практически не разговаривая друг с другом. Я сгорала от неосуществимого желания обнять Матвея и от стыда за это. Ведь я люблю Стаса, и мне нужен только он? Куда, кстати, делся мой любимый мужчина? Телефон постоянно не отвечает, мне оставалось только тосковать и вспоминать ту волшебную ночь. Но вот если бы Матвей меня прямо сейчас поцеловал, я не смогла бы сказать «нет».

Питер встретил пробками и жарищей с бензиновым привкусом. Излишне сухо попрощавшись с соседом, я нырнула в спасительную полупрохладу подъезда. К подругам и отсутствию соблазна, упакованного в белые, слишком обтягивающие, полупрозрачные трусы.

Начало третьей недели июля вяло перетекало в середину. Раз в день, ближе к вечеру, либо Надька, либо Анька выползали в супермаркет за едой.

Поев, валили тарелки в раковину. В квартире стояла дикая жара. Когда залитая водой сковородка с подгоревшей яичницей завоняла тухлятиной, Надин начала складывать грязную посуду в холодильник. Слава богу, он у меня большой. На протяжении трёх дней мы хаотично забивали полки и морозилку – чашками, рюмками, блюдцами. Кастрюлями и сковородками. Я принципиально решила не мыть посуду. Отпуск так отпуск.

– Тебе Андре не кажется странной в последние дни? – спросила меня Надин. – Не ругается, курит, Надюшей меня называет. Что-то тут нечисто.

Я улыбнулась. Вот как, оказывается, подействовали мои «откровения» про сексуальные предпочтения Надин. До этого я уже успела несколько раз доложить Надьке результаты осмотра коготков Андре, а про остальное, естественно, умолчала в целях собственной безопасности.

– Надь, а может, она созрела для позирования? Только тебе сказать стесняется. Ты с ней поласковее будь, поделикатнее – глядишь, нарисуешь ещё один портрет в стиле ню.

Надька мечтательно задумалась, отложив пластиковую коробочку с недоеденным наполовину салатом. Я внутренне хихикнула.

– Хотя на твоём месте, – нарочито резко одёрнула я Надин, – лучше бы вспомнить, что три дня ещё вчера истекли. Что делать собираешься?

– Ничего, – закурив, Надька уставилась на меня тяжёлым взглядом. – Я ж понятия не имею, про какой файл в записке написано. У меня даже компьютера нет. Будем ждать событий.

События в лице Андре ввалились на кухню, грохнув пакетами, заполненными едой.

– Всё, девочки, это последнее – у меня деньги закончились, – Андре кокетливо-маняще посмотрела на Надьку. – Надюш, отлично выглядишь. Я в ванную – на полчасика.

Я поперхнулась холодцом (теперь я питалась исключительно им, благодаря щедрости моих подруг).

Анька, бросив томный взгляд из-под полуопущенных ресниц на подругу, ушла в комнату, виляя обтянутым кремовыми брюками задом. Надька повернулась ко мне.

– Видела? Кстати, я вчера тоже последнее бабло спустила. У тебя как с финансами?

Я вздохнула. Отдых детей у бабы Сары сожрал все отложенные деньги.

– Заработаем.

– Есть предложения? – Надька опять затянулась сигареткой.

Нет, моя астма её не простит никогда.

– Соседка снизу уезжает в отпуск на десять дней. У неё мать лежачая с Паркинсоном, нужна сиделка. Я соглашусь, наверное, за тысячу в день.

– И чего делать надо?

– Менять памперсы, кормить, мыть – как обычно за лежачими.

– А мне бы противно было, – поморщилась Андре, вошедшая в моём китайском халатике с драконами. Учитывая разницу в наших размерах – неудивительно, что верхняя и нижняя части её роскошного тела были практически обнажены.

– Надь, ты мне спинку не потрёшь? Я тебя тогда позову. – Приняв остолбенелое молчание Надин за согласие, Андре продефилировала в ванную.

Меня душил хохот. Но смеяться нельзя – Надин может обо всём догадаться. Может, рассказать ей про файл? Нет, пока подожду. Посмотрим, куда кривая вывезет.

Совещание на тему «Где взять деньги?» мы решили провести на кухне. Хорошо, что я заварила каркаде ещё днём и разлила его по бутылкам: в набитом грязной посудой холодильнике напиток из страны фараонов успел остыть до нужной кондиции.

– Лейк, у тебя что, вообще денег нет? И заначки тоже? – Распаренная после банных процедур в полотенце на голове Анька кокетливо поправила сползающую полу китайского халата. Выглядела Андре даже без макияжа, даже в полотенце просто потрясающе.

– Понимаешь, когда у тебя трое детей, да ещё дочь-подросток, да ещё мужья не помогают, заначку отложить ну никак не получается, хоть лопни.

Я тоскливо разлила каркаде по пластиковым одноразовым стаканчикам. Чистые чашки закончились, тарелки тоже. Кому-то всё же придётся разгружать холодильник.

– А бабушки-дедушки? – Надин в принципе знала мою семейную ситуацию, но подробно мы не обсуждали денежный вопрос.

– Ну, первый мой бывший платит алименты на Аврашку – аж полторы тысячи в месяц. Он – научный сотрудник, и официальная зарплата мизерная. Сара Моисеевна считает, что и того много. И хотя она иногда берёт летом детей к себе, деньги на их пропитание я всегда ей передаю, – я задумчиво припоминала перипетии первого и самого короткого моего брака. – Мечик утонул, вы знаете, а его родители шлют овощи с огорода и «свинячьи подарки». Да и то, подозреваю, потому, что точно знают: мясо достанется только их родной внучке.