Турнир
Шрифт:
Я направил птицу к боковым воротам. И оказался там очень вовремя. Через них как раз выходил отряд. Полноценная группа бойцов в несколько сотен человек, построенных колонной. Пехота с усиленными арбалетами, щитоносцы, люди с длинными копьями, несколько телег с тяжёлыми ящиками и пара офицеров на лошадях. Ворота открыли ровно настолько, чтобы выпустить их, а затем тут же начали закрывать обратно.
— Значит, всё-таки решили ударить первыми, — пробормотал я.
Сидя в мастерской, я чувствовал, как пальцы сами сжались на краю стола. Птица тем временем набирала высоту, уходя над стеной и дальше, за город. Картинка слегка дрожала
Бойцы двигались быстро, но осторожно. Дорогу перед ними проверяли разведчики, по сторонам шли стрелки, телеги держались ближе к центру колонны. С расстояния всё выглядело внушительно. Люди, оружие, дисциплина, уверенность. Проблема была в том, что древним конструктам обычно плевать на подобное.
Я поднял птицу ещё выше и направил к развалинам крепости. Подлетать слишком близко не стал. Достаточно было держаться на такой высоте, чтобы видеть общую картину и основные детали.
Механизмы оставались на месте. Низкие бронированные жуки, несколько более высоких конструкций на длинных опорах, пара тяжёлых машин у развороченной дороги. Они не двигались к городу, не расширяли зону, не преследовали случайных беглецов. Просто стояли и медленно меняли позиции внутри своего участка, будто охраняли невидимую границу.
Отряд подошёл к этой границе примерно часов через пять. Офицеры что-то приказали, и пехота перестроилась в несколько рядов. Вперёд вышли стрелки с усиленными арбалетами. Щитоносцы прикрыли их сбоку. Телеги с ящиками остались позади.
Первый древний конструкт стоял у дороги. Низкий, широкий, с сегментированной бронёй и длинными суставчатыми опорами. Он почти не двигался, только тонкие металлические отростки над передней частью медленно шевелились, словно пробовали воздух на вкус.
Прозвучала команда, и первый залп ударил по цели. Десятки болтов врезались в броню, отскочили, звякнули о камни и рассыпались по земле. Конструкт даже не пошатнулся.
Второй залп был точнее. Люди били в стыки, под опоры, в переднюю часть, в щели между броневыми сегментами. Несколько болтов застряли, но глубоко не вошли. Один выбил искру. Другой оставил длинную царапину. И всё.
— Плохо, — сказал я вслух.
Ситуация выглядела максимально паршиво. Люди не находили слабых мест. Не потому, что плохо стреляли. Просто броня была рассчитана не на турнирные дротики и не на охотничьи арбалеты. Это была настоящая защита древнего механизма, сделанная людьми, которые явно подозревали, что по их изделиям будут стрелять не из детских игрушек.
Потом конструкт издал сигнал — нечто вроде короткой вибрации, от которой картинка через сенсор птицы на мгновение поплыла, и у меня заложило уши. Следом ожили ещё три механизма. Один высокий повернулся к отряду, низкий жук резко двинулся вперёд, а третий, похожий на вытянутую металлическую сороконожку, скользнул вдоль развалин, обходя людей сбоку.
Ответный удар оказался совсем не предупреждающим. Из передней части высокого конструкта вылетел металлический штырь. Он прошёл сквозь щит, человека за ним, и ударил в землю уже позади строя. Ряд дрогнул. Потом низкий жук выпустил сразу несколько коротких снарядов, и в передней линии появились бреши.
Нужно отдать людям должное. Они сделали ещё два залпа. Болты снова били по броне, царапали, отскакивали, иногда застревали в сочленениях, но не выводили механизмы из строя, а каждый ответный выстрел древних стоил отряду
Когда передняя линия начала сыпаться, офицеры приказали отступить к телегам. В этот момент я обратил внимание на ящики, которые вёз отряд. Мне казалось, что там просто боезапас, но люди достали несколько устройств, похожих на тяжёлые ружья. Длинные металлические стволы, широкие приклады, боковые кристаллические гнёзда, рычаги взвода. Люди работали с ними вдвоём: один держал, второй заряжал или заводил механизм. Оружие выглядело серьёзно. Я даже на секунду позволил себе надежду на положительный исход.
Первый выстрел ударил в броню высокого конструкта. Вспышка, хлопок, короткая струя дыма. На металлическом корпусе появилась вмятина и светлая царапина. Второй выстрел попал в бок низкого жука. Тот качнулся, одна опора на мгновение просела, но тут же снова встала на место. Стрелявшие же с трудом устояли на ногах.
— Ну конечно, — выдохнул я.
Древние конструкты словно ждали, пока люди подтащат более опасное оружие. Один из них сменил позицию, второй дал сигнал, а третий ударил по телеге с ящиками. Дерево разлетелось, кристаллы внутри вспыхнули, и несколько человек отбросило в стороны.
После этого строй окончательно сломался. Офицеры пытались удержать людей, но приказ отступать уже превратился в необходимость выжить. Бойцы отходили рывками, прикрывая друг друга щитами и редкими выстрелами. Раненых подбирали только тех, кто оказался совсем рядом. Остальные оставались на земле между людьми и механизмами.
Я заставил птицу сделать круг над полем и увидел, что конструкты преследовали отряд недолго. Они двигались до определённой черты. Потом остановились. Несколько раз выстрелили вслед, добивая тех, кто задержался, после чего начали возвращаться к развалинам. Низкие жуки заняли прежние позиции. Высокий конструкт встал у дороги, а сороконожка исчезла среди камней.
Отряд уходил к городу. Однако больше половины людей осталось лежать у развалин, на дороге или возле разбитых телег. Те, кто отступал, двигались быстро, но уже без прежнего строя. Оружие тащили как попало, щиты бросали, раненых волокли на плащах. Несколько бойцов постоянно оглядывались, ожидая погони. Однако древние механизмы не пытались уничтожить всех или добить отступающих за пределами своей зоны. Они просто охраняли участок.
Я ещё раз облетел поле боя, заметив, что руины крепости окончательно превратились в развороченную воронку. Вокруг неё конструкты расставлялись по какой-то своей схеме. Дорога рядом оставалась под их контролем. Любой, кто попытается пройти через этот участок, попадёт под удар. Но если держаться далеко, они не реагировали. По крайней мере, пока.
Я развернул птицу к городу. Возвращение далось тяжелее. Кристалл просел почти наполовину, голова гудела, в глазах снова появилось неприятное раздвоение. Но бросать разведчика не хотелось. Я снизился только у самой стены, прошёл над крышей склада и вернул птицу через окно мастерской. Она села на стол неуклюже, едва не завалившись на бок. Я отключился и вытащил кристалл. Несколько секунд просто сидел, держась за край стола. Потом поднялся и подошёл к окну.
Снаружи город ещё не знал, что первая попытка барона провалилась. На улицах было тревожно, но не наблюдалось паники. Стража стояла у перекрёстков, торговцы спорили возле ворот, люди ждали объяснений. Вот последнее скоро появится, но вряд ли народу скажут правду.