Тиадар
Шрифт:
— Плазмокамера? — переспросил Вик. — А что это?
— А это средство приведения в исполнение высшей меры наказания. — объяснил Рэнд. — Такая коробка с герметичной дверью. Туда заводят осужденного и наполняют камеру облаком плазмы.
Человек осторожно провел пальцами по левой брови Вика, убирая спадающую на выжженный глаз челку слипшихся волос.
— Я не местный… — неловко обронил он, чуть отвернувшись, чтобы не смотреть на изуродованную мордочку биодрона. — Вик, у вас тут такое что, в порядке вещей?
— В отношении нас, да. — как же тяжело привыкнуть к тому, что глаза нет, что теперь все выглядит немного съехавшим вбок и что непроизвольно моргаешь пустым
— Списали… — Рэнд помрачнел. — Вик, ты о себе говоришь как о вещи какой-то.
— Я и есть вещь. — всхлипнул шитвани.
Рэнд почесал его за левым ухом, стараясь не прикасаться к разбитым в кровь ударами арматуры плечам.
— Нет, Вик. Ты не вещь. Ты разговариваешь, чувствуешь, думаешь…
— Ну и что с этого? — сам удивившись себе огрызнулся Вик. — На меня всем наплевать. Даже та, что подарила мне этот ошейник, меня бросила. Я весь город пересек ради того, чтобы к ней вернуться, а получил… то что получил… — шитвани вздохнул. — Нет, Рэнд, я вещь.
Оттого насколько спокойно он произнес эту фразу, в душе у Вика что-то перевернулось. Наружу вырвалось все, и пережитый страх, и перенесенная боль, и жалость к самому себе, обманутому той, кому он так верил.
— Пожалуйста… оставь меня в покое. — попросил он Рэнда, срывающимся голосом. — Я больше так не могу…
Рэнд, готовившийся уже успокоить шитвани, пожал плечами и присев на кровать постарался не обращать внимание на упавшего на пол и вконец расплакавшегося Вика. Может, оно и к лучшему. Пусть уж отойдет немного, нервы после такого у него наверняка ни к черту. Только потом его вымыть надо будет, благо душ в камере есть — синтетическая вода, как ни крути, а тоже вода. А вообще… Рэнд поежился, страшно. Выходишь из дома, не зная вернешься ли назад. Страшно жить, когда вокруг ходят те, кто может в любой момент оборвать ниточку твоей жизни — Люди. Они больше — вон, Вик почти на голову ниже Рэнда, при том, что лапы у него очень длинные. Они сильные — биодрон в углу был даже не поджарый, он был стройненький и худенький, с тонкими, но действительно очень изящными руками и ногами. А если уж у них этих качеств нет, то они могут просто приказать, и ты встанешь как вкопанный, не в силах даже сказать что-то. Страшно.
А еще страшнее жить рядом с этим, спокойно взирая на происходящее и делая вид, что все так и должно быть. Еще страшнее, ощущать себя человеком. Одного роду с теми, кто может запросто засунуть под хвост моток колючей проволоки, в кровь разбить стальной палкой наиболее болезненное для самцов место, так, что даже через несколько часов это создание не может распрямится и не то выжечь, не то выколоть чем-то горячим глаз беспомощному, но ведь живому, находящемуся в сознании, существу. Рэнд беззвучно выругался. Черт, а он ведь хотел вздремнуть. А теперь, какой тут на хрен сон.
Вскоре Вик успокоился, судя по всему, все-таки взяв себя в руки. Стоило это ему немалых усилий, но биодрон перестал хныкать и перебравшись с пола на кровать принялся оглядывать камеру.
— Здесь ванная есть. — как бы невзначай заметил Рэнд. — Раз уж встал, сходи окатись.
Вик молча посмотрел на него здоровым глазом и не говоря ни слова пошел в душ, немного припадая на правую лапу. Вскоре до Рэнда донесся шум воды и тихое скуление, когда горячая вода пробегала по самым глубоким ранам. Тем не менее, несмотря на то, что его жгло повсюду, шитвани был не против мытья. Он старательно стер с себя корку засохшей крови и грязь. Блокировка Рэнда работала на отлично и лишь когда Вик направил
Вик вернулся в камеру, полутемную и мрачную, с серыми стенами, железной кроватью, причем только одной, и тонированным пласталевым окном. Рэнд встретил его любопытствующим взглядом.
— Ты не прыгай так сразу. То, что я заглушил сигналы от нервов, не значит, что у тебя нету ран.
— Понимаю. — кивнул Вик, усаживаясь на пол. — Я сейчас попробую вздремнуть.
— Хорошо. — Рэнд легко соскочил с кровати. — Ложись сюда, тут помягче и одеялом накроешься. Ну давай, иди, я не обманываю.
Вик нерешительно подошел к кровати, подобрав хвост и усевшись на чуть пружинящий матрас.
— А ты?
— А у меня есть термоизоляционный плащ и вторая подушка, которую не успели забрать. Ложись, тебе сейчас мягкая и теплая постель более нужна, чем мне.
Вик забрался на кровать, чуть поджав лапы и обернув себя хвостом.
— Рэнд, а если ты такой сильный телепат, то почему до сих пор сидишь тут? — спросил шитвани, обнимая подушку.
— А, так это… сбежать-то отсюда немудрено, вопрос в том, что куда я денусь из этого городка. — ответил Рэнд. — Вот я и ждал, пока приедут из столицы и меня заберут. По дороге устроить себе побег проще. Ну и дождался, видать. Слышал я, что с рассветом сюда Орден пожалует, а это чудовища, а не люди… Похоже обламывается моя плазмокамера и придется отправляться к стенке.
— А за что тебя сюда бросили? — не унимался Вик. — Расскажешь?
— Нет. — не раздумывая ответил Рэнд, ложась к противоположной стене и запахиваясь в длинные полы плаща. — Не так уж оно и важно, Вик. Скажи, тебе в жизни был кто-нибудь дорог? Я понимаю, что спрашиваю полную чушь, учитывая твое положение, но все-таки…
— Да. — Вик почувствовал, что к горлу снова подкатывает комок. — Та, что подарила мне этот ошейник. Я сегодня вечером возвращался к ней… а ее не было. Вообще никого не было. Они… — он опять сорвался, — …они просто бросили меня…
— Да, это очень грустно, Вик. Грустно, когда тебя бросают и обманывают. У меня был любимый человек. И я как раз обманул ее. Нет, не совсем так… я подставил ее под удар. И она погибла, Вик. И вот теперь я не знаю, как мне быть.
— Я тоже не знаю, как мне быть. Я не знаю, что будет со мной через час, два, через день и уж тем более с утра, если вдруг та, о которой я говорил не станет меня искать… а такое вполне возможно. Рэнд, давай я все-таки немного вздремну… кстати, а как долго будет действовать твоя блокировка?