Чтение онлайн

В этом бою погибли младший лейтенант А. Я. Шитов и его подчиненные заряжающий П. В. Яшин и наводчик орудия И. А. Тютяков, который успел разбить два орудия вместе с тягачами.

Тяжело переживали танкисты гибель заряжающего из экипажа младшего лейтенанта Хараима Саши Андреева. Ему только что пошел девятнадцатый год. Он был любимцем всей роты. Их экипаж подбил "тигра" и четыре орудия. Пока он их расстреливал, по танку ударил ранее не замеченный "тигр"... Саша умер на руках своих боевых товарищей почти в полном сознании...

После

овладения населенными пунктами Седлигет и Илку танкисты двинулись по направлению к станции Чамод. Но здесь им преградил путь противотанковый ров, который преодолеть с ходу не удалось. Противник использовал выгодный для себя оборонительный рубеж по опушке леса в двух с половиной километрах южнее Лезильна. Этот участок обороны при поддержке танков и авиации гитлеровцы прикрывали мощным фланговым огнем.

В ночь на 11 декабря бригадные саперы вместе с инженерно-саперным подразделением 73-го стрелкового полка оборудовали через ров три прохода для танков.

Все было готово к атаке. Недалеко от танка комбата на командно-наблюдательном пункте вместе с другими офицерами находился и начальник связи батальона Левин.

Вот в пасмурное небо одна за другой взвились две ракеты. Их пустил по поручению командира батальона начальник связи. В это время на бруствере окопа разорвалась мина. Левина отбросило на дно, ракетница выпала из его рук. Кровь залила связисту глаза. Он был тяжело ранен...

А танкисты недоумевали: начало атаки — три ракеты, а было всего две. Где же третья?

Но вот Левин приподнялся, быстро вытер танкошлемом окровавленные глаза, нащупал рядом ракетницу, и в небо взлетела третья ракета.

Танки с бойцами 73-го полка и танкодесантниками в едином порыве рванулись в атаку...

А старший лейтенант Михаил Левин с трудом сел на дно окопа, привалился к его сыпучей стенке. Скорее машинально, чем сознательно, гребнул пальцами землю и поднес к лицу полную горсть.

— Наша сталинградская пожирнее будет...— тихо сказал он и вдруг заметил лежащего рядом зампотеха роты Малаховского. Плохо соображая, что произошло и почему лежит Малаховский, он болезненно улыбнулся. — Боря, вставай, вставай, война еще не кончилась. Да и мне помоги...

Борис молчал. Война для техник-лейтенанта Бориса Борисовича Малаховского уже кончилась — он был мертв...

— С кем ты тут? — послышался голос старшего техник-лейтенанта Катка.

— Коля, кто это так громко да дружно кричит "ура"? — вместо ответа спросил Левин.

— Наши гвардейцы, кто же еще!

Танковая рота лейтенанта Кондрашкина успешно продвигалась вперед. На правом фланге шел взвод лейтенанта Клепикова. Его дружный экипаж в составе механика-водителя Кадыша, наводчика орудия Горячева, радиста-пулеметчика Барина и заряжающего Сизова сжег штурмовое орудие и разбил три вражеские пушки. Другой взвод, лейтенанта Кузнецова, подбил два штурмовых и пять полевых орудий. Кроме того, было уничтожено большое количество автомашин, повозок с различными грузами, солдат и офицеров. Всего в этом бою рота Кондрашкина вывела из строя четыре танка и десять

различных орудий.

Тяжелый бой принял на левом фланге бригады батальон майора Дианова. Здесь был наиболее танкоопасный участок. Комбат успел расстрелять три орудия, в том числе одно зенитное, и тут его тридцатьчетверка попала на заминированный участок. Мощный взрыв остановил машину. Командир танка лейтенант Дикий был тяжело ранен, механик-водитель Шагаев, наводчик орудия Самодуров и заряжающий Малышев погибли...

Капитан Соловейчик с Кучинским видели, в какую беду попал танк майора. Вряд ли кто остался в живых... В любом случае — туда, к танку, спасти хотя бы машину! По пути на их тягач сел зам потех 1-го батальона Каток.

Танк майора Дианова буквально утопал в разрывах снарядов и мин.

— Товарищ капитан, разрешите, я попробую подползти,— обратился к Соловейчику механик-водитель Артем Васильев.

— Да тут и муха не пролетит!..— безнадежно отозвался капитан.— Риск — дело благородное, если идти на него по-умному.

— Рисковать не надо,— вдруг послышался рядом знакомый голос.— Танк можно отбуксировать с наступлением темноты. Если, конечно, не сожгут его...

Все повернулись на голос и увидели в большой воронке майора Дианова с раненым лейтенантом Диким.

— Товарищ майор! Вы целы и невредимы?! — обрадовано воскликнул Каток.

— Я —да, а вот остальные...

Не поняв от радости последних слов комбата, Каток затараторил с присущим ему балагурством:

— А я хорошо видел, как вас поддало. Должно, угодили сразу на две мины. Танка не было видно, но хорошо заметил, как вы летели по воздуху и матюкались. Ну, думаю, прощайте, наш дорогой Виталий Михайлович. А еще жалко стало трубку вашу.

Дианов был в бригаде вторым после капитана Гладченко "трубокуром", и на этот счет танкисты не упускали случая позубоскалить.

— Ну, меня не так-то просто взять,— ответил комбат.— Под Сталинградом сошло, и под Воронежем, и под Курском, и на Днепре. Теперь я — человек, повенчанный войной. — Стряхивая с себя пыль, майор начал искать трубку.— А насчет "летели" — это очередная твоя брехня. Я не летел, а вышел из танка спокойно.

Трубка лежала здесь же, в воронке. Дианов счистил с нее землю, но не закурил, а спрятал в карман. Посмотрел в сторону пострадавшего танка и вздохнул тяжело:

— До чего же жалко ребят...

Каток, смущенный своей неуместной шуткой, молчал.

С наступлением темноты зампотехи батальонов Соловейчик и Каток опять поехали за танком комбата Дианова. Ведь в нем остались три погибших товарища. Прежний тягач был занят, поэтому механик-водитель Артем Васильев сел на трофейный. Но и эта вылазка оказалась безрезультатной. Более того, когда подъехали к танку, трофейный тягач подорвался на мине, механик-водитель был тяжело контужен...

В этот же день батальон Лобачева обходным путем вышел на рубеж Чамод — высота 171,0. Налетами авиации противник пытался восстановить положение, но это ему не удалось. Под ударами советских танков он стал отходить.