Чтение онлайн

— Со всех батальонов наскреб десять исправных,— сказал Алендрасов.— Я их объединил под началом капитана Лапина. Рота, одним словом...

— Не густо,— вздохнул комбриг, морщась от боли в правой, раненой ноге.

Вечером командир роты капитан Лапин и командир батальона автоматчиков капитан Александров стояли около танка подполковника Третьяка. Здесь же находились начальник политотдела Михайлов и начальник штаба Алендрасов.

— Состояние роты? — поинтересовался комбриг у Лапина.

— Все машины заправлены, экипажи укомплектованы, рота к выполнению боевых

заданий готова!

— Ваша сводная танковая рота направляется в Будапешт в распоряжение командующего Пятьдесят третьей армией генерала Манагарова,— сказал командир бригады.— Будете действовать в составе штурмовой группы по уничтожению окруженной группировки гитлеровцев. А комбат Александров выделит вам роту автоматчиков.

— Пойдет рота Телеусова,— тут же доложил капитан Александров.

— Вместе с вами поедет замполит первого батальона Кузенный с парторгами Зайцевым и Кобзевым,— сказал начальник политотдела.

Начальник штаба развернул карту, показал, куда и к какому времени прибыть.

...Левая окраина города — Пешт была уже очищена от врага. Теперь гитлеровцы укрепились на правом берегу Дуная — в Буде.

Младшие лейтенанты Ерастов и Моисеенко рассадили автоматчиков по машинам. Занял место в танке и Старший лейтенант Кузенный, а Зайцев и Кобзев решили остаться на танке. Предложили место за башней и санинструктору Селиверсту Простанюку,— "главному медику", как вполне серьезно, без всякой иронии, прозвали автоматчики этого вездесущего, неутомимого в своих медицинских делах украинца. Ему было уже пятьдесят. Сам врач батальона капитан Владимир Богданов величал его не иначе, как Селиверстом Степановичем. Орден Славы 3-й степени, которым он был награжден за прошедшие бои, прицеплял даже на шинель. Когда однажды ему сказали, что орден из серебра, блестит, виден издалека и может послужить мишенью,— спрятал его в карман.

Танкисты, выехав из леса, преодолели заснеженное поле, вошли в Пешт. Все семь мостов через Дунай в черте города были разрушены. Однако самый северный, где остров Маргит, саперы на скорую руку подремонтировали. В ночь на 28 января танковая группа, соблюдая максимум осторожности, переправилась в Буду. Кругом виднелись следы ожесточенных боев: поваленные деревья, разбитая техника, окоченевшие трупы гитлеровцев. Местность в западной части города резко пересеченная, холмистая. На улицах с крутыми спусками к реке лежит глубокий, побуревший от гари и кирпичной пыли снег. Внизу, справа, горят корпуса какого-то завода.

После переправы командиры танковой и стрелковой рот уточнили детали дальнейших совместных действий, после чего замполит Кузенный вместе с парторгами организовали в подвале полуразрушенного кирпичного здания открытое партийно-комсомольское собрание танкистов и автоматчиков. Выступили Лапин, Осипенко, Гурьянов, Телеусов и Молдекьянов. От имени всех коммунистов и комсомольцев они заверили присутствующих, что не пощадят своих жизней во имя быстрейшего и окончательного разгрома немецко-фашистских захватчиков.

— А мы, беспартийные, постараемся не отстать от вас! — сказал с места механик-водитель Петр Калинин.

—

Можете в этом не сомневаться! — добавил заряжающий Степан Сорокин.

Тут же оба положили на стол заявления: Калинин — о приеме в партию, Сорокин — в комсомол.

— Направляющим назначаю танк младшего лейтенанта Гурьянова с автоматчиками взвода Ерастова,— объявил капитан Лапин. Повернувшись к старшему техник-лейтенанту Катку, спросил: Механик надежный?

— Старший сержант Крестьянинов! — ответил зампотех, полагая, и не без основания, что уже одна эта фамилия — достаточно веская характеристика опыта и мастерства механика-водителя.

— Будем действовать попарно,— приказал ротный.— Впереди два танка следуют правой стороной улицы, прикрывая левую. За ними — вторая пара, идет левой стороной, прикрывая правую.

...Вот уже двое суток ведут бои танкисты на улицах Буды. За это время помпохоз батальона лейтенант Павел Бличков несколько раз доставлял горючее, боеприпасы, горячую пищу. Продвигались медленно, а иной раз приходилось и несколько отходить. Самым напряженным был день 30 января. К исходу этого дня фашисты, видя угрозу неминуемого расчленения своих сил, удесятерили сопротивление, овладели заводом Ганц, пятью кварталам города и вышли к Дунаю.

Этот небольшой прорыв противника был ликвидирован на второй же день. Наши подразделения, оседлав западный въезд на мост Маргит, а также улицы Жигмонд и Маргит, разрезали группировку врага на две части.

Следующий бой на этом участке начался рано утром. Танки младших лейтенантов Гурьянова, Заца, Терещенко, Агафонова, Иванова, лейтенанта Молдекьянова и других, расстреливая вражеские огневые средства и пехоту, уверенно продвигались вперед. На улицах пожары, город окутан дымом. Горят штурмовые орудия. Вот из арки одного из старинных зданий фашисты выкатили орудие. Радист-пулеметчик Иванов дал очередь. Расчет скрылся.

— Яша, есть работенка! — крикнул он старшему сержанту Крестьянинову.

— Понял,— ответил тот и проехал по лафету пушки.

Но тут показалось еще орудие — на этот раз штурмовое.

— Товарищ младший лейтенант! Слева "фердинанд"! — предупредил Гурьянова механик-водитель.

Немецкая самоходка вела огонь в другом направлении, поэтому тридцатьчетверку заметила поздно. Пока развернулась, наводчик орудия Корхин сделал по ней три выстрела в борт. "Фердинанд" вспыхнул.

Бросившихся к танку гитлеровцев командир экипажа стал забрасывать гранатами. Но вдруг выругался и, прижав правую руку, опустился на своё сиденье.

— Что с вами, товарищ младший лейтенант? — забеспокоился Корхин.

— Пустяки, царапнуло...

— Вон слева, из окна башни, бьет снайпер! — послышался голос радиста-пулеметчика Иванова. Дал туда одну очередь, другую. Попал или нет — не понятно...

Корхин, перевязав руку командира, дал по башне три выстрела осколочными, и она рухнула.

Автоматчики сержантов Здобина, Полковникова и Скобликова, неотступно следуя за танками, очищали от гитлеровцев дома, дворы, подвалы. Но в одном месте произошла заминка.