Чтение онлайн

Потеряв Будапешт, немецко-фашистское командование пыталось взять реванш и поправить свое катастрофическое положение на южном участке фронта. 6 марта в районе озера Балатон гитлеровцы предприняли контрнаступление с целью отрезать находящиеся западнее Будапешта наши части.

План врага был разгадан и сорван. Тогда он решил организовать прочную оборону на австро-венгерской границе.

Отступая, фашисты разрушали дороги, устраивали многочисленные заграждения, оказывали жесткое сопротивление на промежуточных позициях. Это, естественно, снижало темп наступления

советских воинов, требовало от саперов напряженных усилий в устранении препятствий.

Танковая бригада во взаимодействии с другими частями и подразделениями корпуса днем и ночью преследовала отходящего противника. Впереди, выполняя задачу головной походной заставы, со взводом автоматчиков лейтенанта Моисеенко и отделением саперов старшего сержанта Алима Иванова шла танковая рота старшего лейтенанта Енина, Вскоре путь им преградила река Раба. Мост через нее, в районе Шарвар, со стороны вражеского берега был заминирован, о чем еще раньше предупредила разведка, а со стороны наступающих — частично разрушен. Командир саперного отделения с группой подчиненных и несколькими приданными ему автоматчиками сразу же приступили к восстановлению разрушенной части моста, а остальные саперы с бойцами Петренко, Бойцовским и Беляевым, под прикрытием танкового огня перешли на вражескую сторону реки и быстро разминировали опасный участок. Бойцам хорошо помогло то, что стоял сильный туман и вражеская авиация по этой причине бездействовала.

Мост была восстановлен и сохранен, и по нему тотчас же двинулись колонны.

На пути к Вене было немало баррикад, за которыми засели фаустники, других препятствий, но это не остановило танкистов. 30 марта они пересекли границу и подошли к Матерсбургу.

Еще шел бой, еще на улицах рвались мины, а из домов уже высыпали радостно возбужденные австрийцы. Они приветствовали советских освободителей восторженными возгласами, улыбками. Многие подбегали к идущим танкам, пожимали руки сидящим на их бортах автоматчикам.

Взяты Шарвар, Матерсбург, Эбрасдорф, Гунтердорф, другие населенные пункты. 8 апреля бригада подошла к ближайшим подступам Вены. Здесь, на северо-западной окраине Каралинч, сделали непродолжительную; остановку, чтобы заправить танки горючим, пополниться боеприпасами, привести в порядок технику.

В этом месте, у Каралинч, сосредоточились и другие части, в том числе кавалерийская.

Уже второй день танкисты наступают без сна и отдыха, совершают длительные и опасные марши. И тем не менее, завершив всю подготовительную работу, никто не помышляет об отдыхе. Настроение приподнятое.

— Ну, гвардейцы,— говорит командир роты капитан Лапин своим бойцам, — пока есть возможность — веселись. Знаете, как у танкистов водится? В бою до последнего держись, а на отдыхе без устали веселись, во всю ширь и размах русской души. А размах-то у нас какой! Орлиный! В Европу долетели!

— Это уж точно, товарищ капитан, орлиный,— подхватил механик-водитель Петр Милешин.— От Сталинграда до Австрии — подумать только!..

Растянул Милешин мехи трофейного аккордеона — и полились, поплыли окрест звуки штраусовского вальса. Закружились вокруг танков мужские пары...

Подошел танк начальника штаба Алендрасова. За ним — автобус строевого отдела бригады. Из автобуса вышел подполковник Михайлов.

— Котловский, сиди на связи, — смахнув рукой пот со

лба, сказал Алендрасов своему радисту-пулеметчику и спрыгнул на землю.

— Артисты приехали, что ли? — осклабился Котловский, высунувшись из люка,— А красотища-то какая! Горы, зелень...

— Да, места здесь красивые,— согласился начальник политотдела.

— Да тут, куда ни глянь — сплошной сад: абрикосы, черешни, мандаль,— восхитился механик-водитель Филиппов. — Красота! И чем красивее, тем больше вспоминаешь нашу русскую весну, тем сильнее тянет на родину...

— Это верно, танкист. Только не мандаль, а миндаль,— улыбнулся Михайлов.

— Я в прошлом годе в одном городском саду каких только деревьев не видел, цветов тоже,— продолжал Филиппов.— Но, ей богу, не отдал бы за них даже малой ветки от нашей березки.

Василий Егорович Михайлов посмотрел на часы. Ему надо еще побывать в других батальонах. Прежде чем уехать, сказал гвардейцам несколько слов.

— Скоро, очень скоро, друзья, обнимем мы своих матерей, женушек, детей, невест. Самое страшное позади. Теперь наша задача — утопить фашистских извергов в Дунае! И еще. Имейте в виду: Вена — город замечательной, неповторимой архитектуры. Немало в нем прекрасных дворцов, соборов, парков. Не стремитесь, если не будет на то особой нужды, оставлять на них следы разрушений.

На южных подступах к Вене фашисты создали сильную оборону. В связи с этим удар по городу решено нанести с запада и северо-запада.

Танкисты вместе с 6-й мотострелковой бригадой в ночь на 9 апреля, опрокинув оборону противника в северной части столицы Австрии, стремительно ворвались на улицы города. Разведывательная группа на трех танках—лейтенантов Мостовенко, Чугайнова и. младшего лейтенанта Ермолаева — с автоматчиками взвода Баталова и отделением сапёров Иванова устремились к мосту через Дунайский канал.

Командиру бригады передан первый доклад:

— Приближаемся к мосту через Канал. Прошли Парламент. Кругом орудия, но они молчат.

Комбриг ответил:

— Захватить мост через канал!

Когда танки начали переходить его, открыли наконец огонь несколько молчавших до этого орудий. Мощно заработали и наши танковые пушки и пулеметы.

Гвардейцы понимали: надо овладеть хотя бы одним мостом через Дунай, чтобы не дать противнику возможности вывести свои войска из города.

Вот совсем близко подошел к одному из мостов лейтенант Колонтай. Вместе с его взводом были начальник штаба батальона старший лейтенант Левченко и секретарь партбюро лейтенант Пономарев. Путь непосредственно к мосту загораживает старое одноэтажное здание. Ни справа, ни слева его не обойдешь: все простреливается вражескими артиллеристами.

— Что будем делать? — обратился Колонтай к Левченко.— Находимся в тупике.

— Надо осмотреться,— сказал Пономарев.

Левченко с автоматчиками подбежали к строению,

осмотрели его.

— Выход есть! — сказал, вернувшись, начальник штаба.— Надо проломить две стеньг, тогда и выйдем напрямую к цели? Строеньице ветхое, видимо, склады какие-то.

Механик-водитель Колосков проговорил, вздохнув:

— Эх, ломать — не строить...

И двинул танк вперед.

К рассвету мост через канал был в руках танкистов. Теперь надо удерживать его, пока не подойдут основные силы.