тест
Шрифт:
В 0 часов 5 минут ночи 9 августа 1945 года 21-я гвардейская танковая бригада перешла линию государственной границы. Действуя в составе 5-го гвардейского танкового корпуса, совместно с батальоном автоматчиков и другими стрелковыми подразделениями ей надлежало прорвать оборону противника, затем, наступая через пустыню Чахар, преодолеть горный хребет Большой Хинган и овладеть городом Мукден. Дальнейший путь — на Порт-Артур.
В головной походной заставе действовала танковая рота старшего лейтенанта Алексашкина со взводом автоматчиков роты младшего
Вместе со службой технического замыкания шла машина с водой — два прорезиненных резервуара, по 800 литров питьевой воды в каждом. Полезная предусмотрительность хозяйственников.
— Браток, дай напиться,— спрашивает кто-то из отставших.
— Кружку выпей сейчас,— охотно угощает Иван Гудков, сопровождающий машину,— а про запас — подставляй фляжку. И что есть духу — вперед, догоняй своих.
От грохота сотен танков, автомашин, другой техники бескрайняя молчаливая пустыня Чахар взбудоражилась. Нестерпимо жгло солнце температура воздуха достигала до сорока, а иногда и до пятидесяти градусов. При преодолении сплошных барханов поднимались непроглядные вихрящиеся тучи песка. Он пробивался всюду, его крупинки царапали лицо, скрипели на зубах. В бурых облаках пыли танки то исчезали, то вновь появлялись. Не всегда спасал от пыли и противогаз.
Несмотря на столь тяжелые условия местности и погоды, гвардейцы нашли в себе силы и волю, чтобы выдержать тяжелые испытания. Их танки неслись на больших скоростях, неуклонно приближаясь к горному хребту.
Ввиду того, что главные силы японских войск были отведены в глубь Маньчжурии, оставленные в пограничной зоне немногочисленные соединения и части не могли оказать наступающим серьезного сопротивления.
Через два—три часа марша стали поступать тревожные радиодоклады:
— Двигатель не заводится...
— Сел аккумулятор...
Однако обстоятельная учеба перед маршем дала свои результаты. Танкисты быстро устраняли неисправности и тут же догоняли свои подразделения.
Большое количество пыли, и отсутствие дорог вынуждали увеличивать дистанции, а при возможности — выходить из сложной зоны, выбирая параллельный маршрут. Температурный режим двигателей был предельно" высок, что требовало от механиков-водителей и всех членов экипажей строжайшего соблюдения правил эксплуатации машин и поведения в колоннах.
Танкистам помогала отработанная взаимозаменяемость. Любой из экипажа мог сесть за рычаги управления танком. Механиков-водителей, кроме того, меняли зампотехи рот, ремонтники, другие технические специалисты.
К исходу первого дня бригада уже находилась у подножия Большого Хингана.
...Командир роты старший лейтенант Алексашкин па рации передал комбату:
— Товарищ майор, с горы на нас катятся какие-то волны!
Лобачев, поднявшись на башню танка, поднес к глазам бинокль. Разобравшись в чем дело, передал экипажам:
— С Хингана спускаются овечьи отары, будьте осторожны!
Среди отар белели выгоревшие на солнце крытые брезентом фургоны. Скакали всадники в пестрых одеждах, с длинными бичами.
Это было племя монгольских кочевников, насильственно оторванных японцами от своей республики. Монголы перегоняли
Раскуривая махорку — угощение танкиста,— старый монгол и чмокал и покрякивал от удовольствия. Несколько раз повторил:
— Два солнца нет япон!
Бойцы поняли: двое суток как нет японцев.
— Спасибо совет солдат! — благодарил монгол, провожая танки.
К восьми вечера бригада совершила стокилометровый марш и сделала остановку: надо было дозаправить машины горючим, осмотреть их. И снова марш — до наступления ночи. С рассветом танкисты наблюдали темные громады поднимающихся перед ними гор. Кое-где вершины терялись в облаках.
Подъем на хребет бригада вместе с другими частями начала во второй половине дня 10 августа.
Переход по дорогам, окруженным отвесными скалами и пропастями, по узким осыпающимся тропам требовал от танкистов и пехотинцев сноровки, напряжения? всех моральных и физических сил. Горные дороги изобиловали резкими поворотами и крутыми, доходящими до тридцати градусов, подъемами и спусками. На некоторых участках путь людей и машин преграждали заболоченные пади, труднопроходимые и для колесного транспорта и для танков. Тогда приходилось проделывать проходы, в некоторых случаях прибегать к взрывчатке. 10 августа к 23 часам передовой отряд корпуса — 21-я гвардейская танковая бригада — подошел к перевалу Корохон. Горный участок в сорок километров был преодолен за семь часов. Затем, когда начали спуск, хлынули ливни. С вершин гор и сопок бросились вниз каскады воды. Озера взбухли, реки разлились, и вышедшая из берегов вода стремительно рванулась в горные долины. Там, где только что было сухо, забурлили потоки. На вершине перевала в густой тьме бесновался дикий ветер; дробно застучал град.
В общем, спуск с крутого горного хребта оказался намного сложнее, чем подъем на него.
Остановившуюся колонну 3-го батальона догнал командарм Кравченко. Он был в мокром, сверху донизу испачканном грязью комбинезоне. Генерал сразу узнал коренастого майора, депутата Верховного Совета РСФСР Лобачева.
— Почему стоим, комбат? — вытирая носовым платком мокрый лоб, спросил он.
— Товарищ командующий, дальше дороги нет.
— Вижу, вижу, что нет. Только не понятно: избранник народа, с первого дня на фронте, с боями проехал на своем танке пол-Европы, успешно распахнул Фокшанские ворота, преодолел Трансильванские Альпы — и вдруг застопорился. Неужто сомневаешься, что Хинган преодолим?
— Нет, товарищ командующий, не сомневаюсь, обязательно пройдем. Вот только добуду ещё с десяток автоматчиков — для подмоги.
— Действуй, действуй, комбат!
Сначала майор Лобачев с группой танкистов и автоматчиков прошелся по маршруту, по которому должны спуститься вниз танки. Затем дал указание прочистить, уплотнить, разровнять проезжую часть спуска у подножия.
Под ливневым дождем поработали на славу и не бесполезно.
Зампотех роты Силютин еще раз проинструктировал водителей и побежал вниз, чтобы следить за спускающимися танками, помочь в случае чего.