Стелла
Шрифт:
Она улыбнулась ему.
– Нет, нет, только немного устала, и, – с наивной простотой, – я думаю, что немного проголодалась. Видишь ли, мне хватило только на проезд.
– Боже, прости меня! – воскликнул он, вскочив так внезапно, что чуть не расстроил ее. – Я тут мечтаю, в то время как ребенок голодает. Какой же я безмозглый идиот!
И в своем возбуждении он заспешил взад и вперед по комнате, опрокидывая картину здесь и лежащую фигуру там, и бесцельно озираясь, как будто ожидал увидеть что-то в форме еды,
Наконец, приложив руку ко лбу, он вспомнил о звонке и звонил в него до тех пор, пока маленький коттедж не зазвенел, как на пожарной станции. Снаружи послышался торопливый топот шагов, дверь внезапно распахнулась, и в комнату вбежала женщина средних лет в сильно сдвинутом чепце и с испуганным и раскрасневшимся лицом.
– Боже милостивый, сэр, в чем дело? – воскликнула она.
Мистер Этеридж уронил колокольчик и, не говоря ни слова, воскликнул:
– Немедленно принесите что-нибудь поесть, миссис Пенфолд, и немного вина, немедленно, пожалуйста. Бедный ребенок умирает с голоду.
Женщина посмотрела на него с изумлением, которое усилилось, когда, оглядев комнату, она не увидела ни одного бедного ребенка, Стелла была спрятана за антикварным стулом с высокой спинкой.
– Бедное дитя, какое бедное дитя! Вам это приснилось, мистер Этеридж!
– Нет, нет! – кротко сказал он. – Все это правда, миссис Пенфолд. Она проделала весь этот путь из Флоренции, не съев ни кусочка.
Стелла поднялась из своей засады.
– Не так уж далеко до Флоренции, дядя, – сказала она.
Миссис Пенфолд вздрогнула и уставилась на посетителя.
– Боже милостивый! – воскликнула она. – Кто это?
Мистер Этеридж потер лоб.
– Разве я вам не говорил? Это моя племянница, моя племянница Стелла. Она приехала из Италии, и … Я бы хотел, чтобы вы принесли немного еды. Принесите бутылку старого вина. Сядь и отдохни, Стелла. Это миссис Пенфолд, она моя экономка и хорошая женщина, но, добавил он, ни на йоту не понизив тона, хотя, очевидно, полагал, что его не слышно, но довольно медленно соображает.
Миссис Пенфолд вышла вперед, все еще раскрасневшаяся и взволнованная, и с улыбкой.
– Ваша племянница, сэр! Не дочь ли мистера Гарольда, о которой вы так часто говорили! Почему, как вы вошли, мисс?
– Я нашла дверь открытой, – сказала Стелла.
– Боже милостивый! И свалилась с облаков! И это, должно быть, было час назад! А вы, сэр, – укоризненно глядя на сбитого с толку художника, – вы позволили милой юной особе сидеть здесь в шляпе и куртке все это время, проделав весь этот путь, не послав за мной.
– Ты нам не была нужна, – спокойно сказал старик.
– Не нужна! Нет! Но милое дитя хотело чего-нибудь поесть, отдохнуть и снять свои вещи. О, пойдемте со мной, мисс! Всю дорогу из Флоренции и дочь мистера Гарольда!
– Иди с ней, Стелла, – сказал старик, –
Бесконечная нежность последних слов заставила Стеллу остановиться на пути к двери; она вернулась и, обняв его за шею, поцеловала.
Затем она последовала за миссис Пенфолд наверх в ее комнату, добрая женщина все это время говорила восклицательными фразами удивления.
– А вы дочь мистера Гарольда. Вы видели его портрет над каминной полкой, мисс? Я должна была узнать вас по этому, теперь я пришла посмотреть на вас, – и она с нежным интересом посмотрела в красивое лицо, помогая Стелле снять шляпу. – Да, я должна была узнать вас, мисс, через минуту? И вы проделали такой долгий путь из Италии? Боже мой, это чудесно. И я очень рада, что вы это сделали, мистеру Этериджу не будет так одиноко. И вам еще что-нибудь нужно, мисс? Вы должны извинить меня за то, что я привела вас в свою комнату; Я приготовлю для вас комнату на ночь, вашу собственную комнату и багаж, мисс …
Стелла улыбнулась и слегка покраснела.
– У меня нет вещей, миссис Пенфолд. Я убежала … Я ушла совершенно неожиданно.
– Боже мой! – пробормотала миссис Пенфолд, озадаченная и сочувствующая. – Ну, теперь это не имеет значения, пока вы здесь, в целости и сохранности. А теперь я пойду и принесу вам что-нибудь поесть! Вы сможете найти дорогу вниз?
– Да, – сказала Стелла. Она могла бы найти дорогу вниз. Она постояла немного, глядя в окно, ее длинные волосы шелковистым потоком падали на белые плечи, и в ее глазах появилось мягкое, мечтательное выражение.
– Это правда? – пробормотала она. – Действительно ли я здесь, дома, с кем-то, кто любит меня-с кем-то, кого я могу любить? Или это только сон, и я проснусь в холодной голой комнате и обнаружу, что мне все еще предстоит пережить старую жизнь? Нет! Это не сон, это правда!
Она уложила длинные волосы и спустилась вниз, чтобы обнаружить, что миссис Пенфолд уже накрыла стол, а ее дядя стоял рядом и с нежным нетерпением ждал ее появления.
Он вздрогнул, когда она вошла, с отчетливым чувством нового удивления; облегчение от неуверенности в ее приеме, доброта приема уже освежили ее, и ее красота сияла, не омраченная сомнениями или нервозностью.
Глаза старика с художественным одобрением блуждали по изящной фигуре и милому лицу, и он уже почти снова был в стране грез, когда миссис Пенфолд разбудила его, поставив стул у стола и протянув ему затянутую паутиной бутылку и штопор.
– Мисс Стелла, должно быть, умирает с голоду, сэр! – сказала она с намеком.
– Да, да, – согласился он, и оба они принялись за работу, убеждая и поощряя ее есть, как будто боялись, что она может упасть под стол от усталости, если ее не удастся убедить съесть все, что есть на столе.