Чтение онлайн

В это время святой отец, как правило, исповедовал одну из гарнизонных проституток. Попутно, он наставлял ее на путь истинный на диване в своем кабинете, либо в самом храме, возложив ее для полной убедительности на священный алтарь. Ну что-ж, каждому нести свой крест, и пока им ехать в раскаленных коробках навстречу смертельной опасности, кто-то будет наставлять их беспутных девок...

В познании единства народа и церкви, какая радость узнать, что священники такие же люди, как мы и так же грешны, как мы... Да куда там нам... Иногда, после длительных возлияний, они пытались бороться с бегавшими по ним бесами, но делали это не

всегда успешно.

Святая Благомудрая церковь давно одержала победу в борьбе за кошельки прихожан и единолично осуществляла свое монопольное право на обеспечение ханурян верой самого высокого качества. Когда-то она первой из конфессий поняла и поддержала курс демократических реформ, возглавив мероприятия, проводимые против тоталитарных сект и псевдорелигий. Последним пришлось изрядно потесниться, так как частично они попали под президентский указ о борьбе с тоталитаризмом. Многие их деятели временно оказались в фильтрационных лагерях. Демократия свято соблюдала свои законы, и их не могли там держать больше месяца. Но в то же время не запрещалось через пять минут после освобождения возвращать подозреваемых обратно. И так до тех пор, пока надзиратели не убедятся, что они действительно раскаялись, а не просто морочат головы лагерной охране.

Олицетворение Святости наставлял проституток по расписанию. Им было не в кайф даром ложиться под свинью, но и уклониться от графика у них не имелось возможности. Главный Хранитель Нравственности располагал определенной властью, и ссориться с ним представлялось бессмысленным. Оставалось помолиться, чтобы он не уснул сразу после исповеди...

Тем временем, воспитательный генерал, исчерпав самый пространный и убедительный вариант пробуждения бдительности, перешел к своей любимой теме - самой первопричине появления контингента на Тагирии.

Это была та самая правда, которую вовсе не обязательно знать всем подряд, а лишь наиболее достойным доверия людям. Суть ее заключалась в том, что огромный флот Галактического Союза, под завязку набитый самыми отпетыми негодяями: убийцами, насильниками и грабителями, уже приближался к Тагирии, когда им навстречу вылетел отряд ханурийских крейсеров. Узнав об этом, трусливые злодеи обделались со страху и произвели такой крутой разворот, что половина из них стала инвалидами от перегрузок. Долгое время после этого Галактический Союз не имел боеспособной армии. Множество мелких подробностей придавали рассказу исключительную правдивость.

,, Интересно, - подумал Степ, - а ведь двадцать пять лет назад эта правда выглядела совсем по-другому. Убийцы и насильники никуда не вылетали. Они только садились в корабли, собираясь поработить Тагирию, но, узнав о высадке ханурийского десанта, испугались и отменили вылет. И если сказать точнее, это были вовсе не отборные негодяи, а обычные армейские части. И во что превратится история лет через десять - пятнадцать ? Наверное, злодеи со страху заложат такой крутой вираж, что все подохнут от перегрузок, а неуправляемые корабли врежутся во вражескую планету где-то недалеко от места старта. При этом генерал обязательно проронит слезу по поводу бесчисленных жертв среди мирного населения, которое, промучавшись всю жизнь под игом псевдодемократии, приняло ужасную смерть в пламени взрывающихся ракет. И кто сказал, что у лжи короткие ноги ? Таким ногам могла бы позавидовать сама Лу ! И с каждым годом они становились все длиннее и красивее ".

За

свою жизнь Степ слышал множество аналогичных рассказов. Рассказчик обычно очень информированный человек, зачастую видел свою аудиторию первый раз в жизни или был с ней едва знаком. Но это не мешало ему начинать ,,посвящение в тайну" со слов : ,, Правда сурова, и не каждому по силам нести груз ее знания, но Вам, как особо стойким, можно доверить любые секреты ".

Вообще-то, в жизни правда говорилась не часто, но где-то в столице, в потайном месте, неутомимо бил источник истины. Хлебнув из него, служители родника доверительно делились сведениями с лучшими из лучших.

Когда они начинали говорить, то посвящали слушателей в такие тайны, что, открыв рты, те переставали даже дышать. После такой лекции особо доверенные торопились поделиться секретами с своими друзьями и знакомыми, естественно, при этом, приврав кое-что и от себя. Из таких легенд и складывался народный эпос - простая правда трудового народа Ханурии. Чья-то умная голова постоянно заботилась о том, чтобы подобной информацией оказалось охвачено все население.

Конечно, газеты и телевидение тоже не отличались особой правдивостью, но им все же приходилось держать себя в определенных рамках.

Получение информации из внешних источников оказалось предельно ограничено. Житель Ханурии, не боявшийся, что кто-нибудь из домашних донесет об этом госбезопасности, мог попытаться прослушать чужие радиоголоса. Но их диапазоны так забивались помехами, что было трудно разобрать даже слово. Так министерство информации заботилось о том, чтобы всякие отбросы не отравляли жизнь его подопечным своей грязной клеветой.

Святой отец все не появялся, вероятно худшие опасения оправдались. Командир полка уже долго поглядывал на часы, наконец, нервы его не выдержали, и он отослал с поручением одного из штабных офицеров.

Генеральская болтовня благотворно подействовала на собравшихся. Несмотря на солидный возраст, Консивер продолжал радовать солдат своим беззаветным и самозабвенным враньем. Все они были молоды и никто из них не знал первоначальной трактовки давних событий.

От гордости за свою принадлежность к великой армии и прошлым победам заметно повеселели хмурые солдатские лица. Степу тоже пришлось изобразить на своей физиономии смесь гордости и счастья. Представлялось рискованным стоять с кислым лицом среди всеобщего просветления. Тогда у начальства, в его отношении, могли возникнуть самые худшие подозрения.

Только хмурых бензовозчиков ничто не могло развеселить. На бензовозы сажали по большой провинности, на определенный срок - три или шесть месяцев. Больше, чем на шесть не сажали, так как это уже походило на смертный приговор. Случалось, что за несколько рейсов удавалось не потерять ни одного бензовоза, хотя тридцатитонная цистерна была очень хорошей мишенью. Но иногда, за один рейс мятежники поджигали до десятка машин.

В этот раз колонне предстояло преодолеть три перегона - шестьсот километров, которые отделяли их от тринадцатой базы. В среднем, за такой рейс, потери составляли две целых, три десятых бензовоза и одну целую, семь десятых водителя на каждые двадцать машин. Среднестатистически это означало, что одной целой, семи десятым бензовозчикам не пережить ближайшие три дня. Потери среди водителей могли быть немного меньше, но им строго предписывалось уводить с дороги подожженые машины.