Сон No 9
Шрифт:
Нам наперерез выбегает кошка размером с мышь.
– - Вот мы и пришли -- видите, вы легко могли бы пройти мимо.
Многоэтажное, ничем не примечательное здание, зажатое между вычурными соседями. Судя по списку, на первом этаже ювелирный магазин. В конце короткого коридора -- металлическая дверь. Мари Сарасина указывает на латунную табличку:
– - Это мы -- "Юнона". Зевс превратил ее в лебедя. Ее пальцы танцуют по кнопкам кодового замка.
– - Или это был бык?
За нами наблюдает видеокамера.
– - Это драконовские методы, я знаю, но среди наших клиентов есть телезвезды, и так далее.
Приходит лифт. Мари Сарасина нажимает кнопку "9".
– - Комната с видом.– - Она ободряюще улыбается.– - Боитесь?
Я киваю, охваченный нервным возбуждением.
– - Немного.
Она смахивает с манжета пылинку.
– - Вполне естественно, -- говорит она громким шепотом.– - Ваш отец нервничает в три раза больше. Но -- не волнуйтесь.
Двери открываются в сверкающий белизной холл, украшенный букетами лилий. Ароматизированный антисептик. Диваны с обивкой в мелкую полоску, столики со стеклянными столешницами, гобелен с лебедями на безымянной реке. Стены плавно переходят в потолок, покрытый изящными завитушками, как ушная раковина. Шум кондиционера смешивается с кельтской мелодией для арфы. Госпожа Сарасина тычет пальцем в интерком у себя на столе:
– - Доктор Цукияма? Поздравляю, ваш мальчик здесь!– - Она показывает свои безупречные зубы.– - Послать его к вам?
Я слышу его срывающийся голос. Мари Сарасина смеется:
– - Хорошо, доктор. Он сейчас подойдет.
Она усаживается за компьютер и указывает на стальную дверь:
– - Давай, Эидзи. Твой отец ждет.
Я двигаюсь, но реальное время замерло на "Паузе".
– - Спасибо, -- говорю я ей.
Выражение ее лица говорит: "Не стоит благодарности". Всего лишь одна дверь -- пошел! Я поворачиваю ручку -- комната по ту сторону двери загерметизирована. Дверь отворяется с чмокающим звуком.
Мне заламывают руки за спину, прижимают к стене, пинком подбивают ноги, и холодный пол впивается мне в ребра. Одна пара рук меня обыскивает, другая пара рук заламывает мне руки под углом, на который они никак не рассчитаны, -- боль бьет все рекорды. Опять Якудза. Если бы у меня был нож, я бы вонзил его в себя -- в наказание за собственную глупость. Опять. Я думаю, стоит ли отдать им диск Козуэ Ямаи добровольно, но тут пинок в поясницу выбивает из головы абсолютно все мысли. Меня переворачивают и рывком поднимают на ноги. Сначала мне кажется, что я попал на съемочную площадку медицинского сериала. Тележка с хирургическими инструментами, шкафчик с лекарствами, операционный стол. Края комнаты тонут в полумраке, там стоят десять или одиннадцать человек, лиц которых я не могу различить. Пахнет жареными сосисками. Один из присутствующих снимает меня на "Хэндикем", и я вижу себя на большом экране
– - Свет!– - раздается старческий голос, и в глаза бьет белизна.
Меня протаскивают на несколько шагов вперед и усаживают на стул. Когда зрение возвращается, я вижу, что сижу за карточным столом. Здесь же Мама-сан и еще три человека. На расстоянии вытянутой руки -- экран из дымчатого стекла почти во всю стену. Щелчок интеркома, и комнату наполняет глас божий:
– - Это жалкое создание и есть тот самый человек? Мама-сан смотрит в дымчатое стекло:
– - Да.
– - Я и не думал, -- говорит Бог, -- что у Морино были такие трудные времена.
Теперь я точно знаю, что влип.
– - Человек по телефону?– - спрашиваю я у нее.
– - Актер. Чтобы избавить нас от труда посылать за тобой.
Растираю руки, пытаясь вернуть их к жизни, и смотрю на трех человек, которые сидят за карточным столом. По их позам и выражениям лиц понимаю, что они здесь тоже не по своей воле. Блестящий от пота, пухлый-как-пончик астматик, человек, который дергает головой в разные стороны, будто пытается избежать удара в лицо, и тип постарше, который, наверное, когда-то был красавцем, но сейчас шрамы, идущие вверх от углов его рта, придают его лицу притворно-насмешливое выражение. Господа Пончик, Дергунок и Насмешник не отрывают глаз от стола.
– - Сегодня мы собрались здесь, -- говорит Бог, -- чтобы вы уплатили мне свои долги.
Я не могу обращаться к бесплотному голосу, поэтому я обращаюсь к Мама-сан:
– - Какие долги?
Бог отвечает первым:
– - Огромный ущерб патинко "Плутон". Компенсация за потерянное торговое время в день открытия. Два "кадиллака". Средства, потраченные на выплаты по страховкам, счета за уборку и общие расходы. Пятьдесят четыре миллиона иен.
– - Но этот ущерб причинил Морино.
– - А вы, -- говорит Мама-сан, -- последние из его приверженцев.
Мне хочется, чтобы это оказалось бредом.
– - Вы знаете, что я не был его приверженцем. Бог грохочет в свои микрофоны:
– - У нас есть твой контракт! Подписанный вашей смешанной кровью! Разве есть чернила, которые могут скреплять надежнее?
Смотрю в дымчатое стекло.
– - А как насчет нее?– - Я показываю на Маму-сан.– - Она была у Морино бухгалтером.
Мама-сан почти улыбается:
– - Дитя, я была шпионом. А теперь заткнись и слушай, а то эти плохие злые люди возьмут скальпель и вместо одного языка у тебя будет два.
Затыкаюсь и слушаю.
– - Господин Цуру выбрал вас, своих самых безнадежных должников, чтобы сыграть в карты. Это простая игра, с тремя победителями и одним проигравшим. Выигравшие свободно выйдут из этой комнаты и больше не будут должны ни иены. Проигравший станет донором и отдаст свои органы нуждающимся. Легкое, -- она в упор смотрит на меня, -- сетчатку глаза и почку.
Все ведут себя так, словно ничего особенного не происходит.
– - Предполагается, что я скажу...– - Мне приходится начать заново, потому что в первый раз я не издаю ни звука.– - Предполагается, что я скажу: "Конечно, замечательно, давайте сыграем на мои органы"?