Чтение онлайн

– - Папочка.

Во мне что-то сломалось.

Совершенно спокойно я решила сбросить тебя с балкона.

Новые чернила, новая ручка. Неудивительно, что моя ручка кончилась на таком драматическом месте. Итак. Совершенно спокойно. Я решила сбросить тебя с балкона. Эти шесть слов объясняют всю нашу дальнейшую жизнь. Но они ни в коем случае меня не оправдывают. Я именно не "хотела" сбросить тебя с балкона. Я сделала это. На самом деле. Так трудно это написать.

Вот как все было. Я распахнула дверь своей спальни -- она открывалась наружу, -- быстро протащила тебя по натертому паркету и перекинула через перила -- с глаз долой. И похолодела... но уже не могла остановить твое падение,

даже если бы стала сверхчеловеком. Ты не кричал, пока падал. Представь, что с лестницы падает мешок с книгами. Ты упал с таким же звуком. Я все ждала и ждала, что ты закричишь. Время вдруг помчалось с утроенной скоростью, догоняя само себя. Ты лежал внизу, из уха у тебя текла кровь. Эта картина до сих пор у меня перед глазами. (И появляется всякий раз, когда я спускаюсь по лестнице.) У меня началась истерика. В скорой помощи были вынуждены накричать на меня, чтобы я говорила внятно. Потом, когда я положила трубку, угадай, что я увидела? Ты сидел и слизывал с пальцев кровь.

Говорят, дети иногда становятся мягкими, как тряпичные куклы. Это и спасло тебя от более сильных повреждений. Доктор сказал, что тебе повезло, но он имел в виду, что повезло мне. Водка, которой от меня несло, сильно подпортила мой рассказ о том, как ты перелез через заграждение. На самом деле повезло всем нам. Я поняла, что едва не убила тебя и едва не угодила до конца жизни в тюрьму. Не могу поверить, что наконец-то это пишу. Три дня спустя я выплатила няне месячное жалованье и сказала, что увожу вас к бабушке погостить. Воспитывать вас с Андзу сама я была психически неспособна. Остальное ты знаешь.

Я пишу это не для того, чтобы получить твое сочувствие или прощение. Такие вещи ни прощению, ни сочувствию не подлежат. Но эти воспоминания даже теперь не дают мне спать, и разделить их с тобой -- единственный известный мне способ облегчить их тяжесть. Я хочу выздороветь. То есть...

...по тому, как смята бумага, ты можешь понять -- или не можешь?
– - что я скомкала это письмо и бросила в корзину. Не целясь. И что же? Оно попало прямо внутрь, даже не задев за край. Кто знает? Возможно, это тот самый случай, когда суеверие срабатывает. Пойду суну его под дверь доктору Судзуки, пока снова не передумала. Если захочешь позвонить мне, звони по номеру на грифе. Дело твое. Я хочу...

Время на "Фудзифильме" приближается к четырем. Как правильно реагировать на новость о том, что твоя мать хотела тебя убить? После трех лет молчания. Я привык к тому, что матери нет рядом, что она где-то там, но не слишком близко. Так не чувствуешь боли. Если же что-то сдвинуть, боюсь, боль снова будет мучить меня. Единственный план, который приходит мне в голову: "Не Делать Ничего". Если это побег от реальности, пусть так. Я вырежу на резиновом штампе: "Бегу от реальности" -- и это будет моим официальным ответом. Я не могу смириться с тем, что мой отец "нигде", но то, что моя мать "где-то там", меня вполне устраивает. Я-то знаю, что имею в виду, даже если не могу выразить это словами. Таракан все еще борется. Мне хочется на него посмотреть. Подбираюсь к холодильнику -- ну и сыро сегодня. Звездочки на мотеле вздрагивают, когда я поднимаю его с пола. Таракан в панике. Какая-то часть меня хочет освободить его, другая требует его немедленной смерти. Заставляю себя заглянуть внутрь. Бешено крутятся усики, яростно подняты крылья! Это зрелище настолько отвратительно, что я роняю мотель -- он приземляется на крышу. Теперь Таракан умирает вверх ногами -бедный блестящий ублюдок, -- но прикасаться к мотелю руками больше не хочется. Ищу что-нибудь, чем его можно перевернуть. Копаюсь в мусорном ведре -- с опаской, вдруг там сидит Тараканий Братец -- и нахожу расплющенную коробку из-под Кошкиного печенья. В четверг,

прочитав письмо, я отложил его в сторону и лежал, ничего не делая, уж не знаю, как долго. Я уже собирался перечитать его, как появилась Кошка -- прыгнула ко мне на колени и показала свое плечо. Запекшаяся кровь, голая кожа -- выдран клок шерсти.

– - Ты влезла в драку?

На минуту письмо забывается. Я не умею оказывать первую помощь, тем более кошкам, но, наверное, рану следует продезинфицировать. Конечно же, у меня нет ничего похожего на антисептик, поэтому я спускаюсь вниз и спрашиваю у Бунтаро.

Бунтаро останавливает кассету в тот момент, когда "Титаник" поднимается килем вверх и люди падают с длиннющей палубы, вынимает сигарету из пачки "Кастера" и закуривает, не предлагая мне.

– - Молчи. Получив еще одно письмо от таинственного адвоката в юбке, в котором говорится, что все кончено, он так подавлен, что решает вспороть себе живот, но у него есть только лишь маникюрные ножницы, поэтому...

– - У меня там раненая кошка. Бунтаро мрачнеет.

– - Что-что, парень?

– - Раненая кошка.

– - Ты держишь в моей квартире животных?

– - Нет. Она заходит, только когда хочет есть.

– - Или когда ей нужна медицинская помощь?

– - У нее просто царапина. Нужно смазать чем-нибудь дезинфицирующим.

– - Эидзи Миякэ -- звериный доктор.

– - Бунтаро, ну пожалуйста.

Он, ворча, роется под кассой. Вытаскивает пыльную красную коробочку, отчего ему под ноги валится куча всякого хлама, и протягивает мне.

– - Не замажьте кровью татами.

"Паразит тупозадый, небось стриг деньги на новый татами с каждого жильца, а на самом деле не менял его с 1969 года!" -- не этими словами отвечаю я своему домовладельцу и благодетелю, нашедшему работу. Я просто смиренно киваю.

– - Кровь уже не течет. Там только ранка, которую нужно обработать.

– - Как эта кошка выглядит? Может, моя жена знает ее хозяина.

– - Черная, лапы и хвост белые, клетчатый ошейник с серебряной пряжкой.

– - Ни адреса хозяина, ни имени? Я отрицательно качаю головой.

– - Спасибо вам.
– - Начинаю отступать.

– - Не очень-то к ней привязывайся, -- кричит Бунтаро мне вслед.
– Помни пункт договора: "Вы не будете держать никаких животных, кроме кактусов".

Обернувшись, смотрю на него сверху вниз:

– - Какого договора?

Бунтаро гадко усмехается и хлопает себя по лбу.

Закрываю дверь капсулы и принимаюсь за Кошку. Гамамелис наверняка жжет ее -- нас с Андзу он всегда жег, когда Пшеничка мазала нам царапины, -- но Кошка даже не вздрагивает.

– - Девочкам не пристало ввязываться в драки, -- говорю я ей.

Выбрасываю ватку и возвращаю Бунтаро его аптечку. Кошка устраивается поудобнее на моей --> юкате[Author:A] . Странно. Из всех людей Кошка выбрала меня, чтобы о ней позаботиться, меня, а не кого-то еще.

Над стойкой для заявлений появляется голова. Она принадлежит долговязой девчонке лет одиннадцати, одетой в спортивный костюм с изображениями Микки и Дональда и с красными бантами в волосах. Ее глаза просто огромны.

– - Добрый день, -- говорит она.
– - Я шла по указателям. Это бюро находок?

– - Да, -- отвечаю я.
– - Ты что-нибудь потеряла?

– - Мамочку, -- говорит она.
– - Она постоянно уходит без моего разрешения.

Я неодобрительно хмыкаю.

– - Тебя можно понять.

Что мне делать? В своем рассказе Суга опустил главу о потерявшихся детях; сам он ушел за тележкой в другое крыло вокзала. Госпожа Сасаки на обеде. Где-то мамаша бегает в истерике, представляя себе колеса поезда и похитителей, промышляющих донорскими органами. Я в растерянности.