Чтение онлайн

квадратных скобках сделаны мной. – А.Л.

1. Говорит Инна Львовна Кушнерова:

Александр Локшин – это имя я впервые услышала (вернее

увидела) на афише Большого зала консерватории в Москве в 1944

году. А что ещё исполнялось в этом концерте – я не помню. Ну,

меня заинтересовало имя, которое я никогда не слышала, и я

увидела, что будет исполняться симфоническая поэма на слова

Симонова «Жди меня». На это стихотворение уже

было написано

много песен, и мне было интересно, как это можно сделать

симфоническую поэму. Поэтому я пошла на этот концерт. Что

меня поразило – что у молодого композитора такая… такое

оркестровое мастерство, а кроме того, что сочинение было

трагическим. Я подумала: как же так – в стихах говорится «Жди

меня и я вернусь, только очень жди» – значит, от этого всё

зависит. Ну а потом я поняла, что всё-таки тысячи женщин очень

хорошо ждали, но никто не вернулся. И вот такое было тяжёлое

состояние, трагическое сочинение. Но после исполнения

композитора вызывали на сцену, аплодировали. Вышел молодой

человек – высокий худой блондин в очках. Я пошла за кулисы

поздравить его. Поздравила, сказала, что мне очень понравилось

сочинение. Всё. А потом, через некоторое время я увидела в

консерватории (я тогда была студенткой консерватории)

объявление: «Состоится государственный экзамен –

коллоквиум». И кто принимает участие, и там было тоже имя

Александра Локшина. Я решила пойти. Этот экзамен обычно

происходил в кабинете директора консерватории. Это огромный

кабинет с роялем, и там собиралось всегда много публики.

Студенты приходили послушать, как другие отвечают. Это был

такой интересный экзамен. Тебя могут спросить о чем угодно –

по теории, по истории, по инструментовке, всё, что касается

музыки и не музыки тоже. И вот, значит, ему задали вопрос – он

ответил, ему задали ещё вопрос – он ответил. В общем, сначала

студенты стали все улыбаться, потом и комиссия стала

улыбаться. Это был настоящий фейерверк, это блестящие ответы

на все вопросы, которые ему задавали.

Нет, [симфоническую поэму Локшина «Жди меня»] не помню. Я

слышала ее один раз.

Это потом уже Александр Лазаревич мне рассказал, что это

второе исполнение, а первое исполнение состоялось в

Новосибирске [в 43 г]. Исполнял оркестр под управлением

Мравинского и вступительное слово говорил Иван Иванович

Соллертинский. (Это замечательный был музыковед, который

очень поддерживал и помогал Шостаковичу.)

И он сказал очень

такие хорошие слова по поводу этого сочинения [Локшина] –

что-то вроде того: «Запомните этот день. Вы слышали сегодня

музыку гениального композитора». Что-то вот в таком плане. К

сожалению, к этому времени [т.е. ко времени сдачи коллоквиума]

Иван Иванович уже умер и никак не мог поддержать

композитора.

После коллоквиума я также подошла и поздравила. Всё, на этом

всё, казалось бы, кончилось. Но через некоторое время мы

узнаем, что нам дают нового преподавателя. Новый

преподаватель – Александр Лазаревич Локшин. Мы удивились,

потому что совсем молодой, думали: ну чему он нас может

научить, когда у нас столько старых преподавателей. Но наши

страхи оказались напрасными совершенно. И я к нему попала

сразу в класс чтения партитур, класс инструментовки и

музыкальной литературы. Музыкальная литература – это

групповое было занятие. Он нам играл разную музыку – тогда не

было CD, были только пластинки – но в основном он исполнял

это сам, либо с Мишей Мееровичем. И он не только нам музыку

показывал, он приносил книжки авторов, которые жили в это

время. Когда мы изучали импрессионистическую музыку, он

приносил нам альбомы, репродукции с картинами

импрессионистов. В то время в Москве негде было это

посмотреть, потому что музей Нового Западного Искусства был

просто закрыт, а в музее Изобразительных Искусств – он тоже

был закрыт, потому что там была выставка подарков Сталину. И

много лет это было. Так что вообще западную живопись негде

было увидеть. Мы были очень рады, мы очень много от него

получали. Он блестяще проводил эти занятия, он был весь в

музыке.

Я не могу показать, как он играл. Но вы знаете, что когда ему

что-то нравилось, какой-то фрагмент, – он не только его играл, он

и пел. И, мы уже потом узнали, [он пел], если там красивая

гармония или красивый поворот, или модуляция красивая.

Потом, когда мы сами слушали музыку, мы говорили: «Ну, это

тую». Ему не хватало рояля, он ещё голосом это добавлял.

Нет, это [как Локшин пел] я вам не покажу. А вот в классе

инструментовки, скажем, мы делали так: значит, бралось

сочинение для фортепьяно и надо было его оркестровать, сделать

оркестр. И мы сначала с ним [Локшиным] обсуждали. Вот он

спрашивал: «Какие инструменты я здесь могу услышать и как