Чтение онлайн

«разоблачения». Об этом не знал никто, кроме Вашего отца).

У Лыткиной я видела Прохорову много раз, но никогда с ней не

беседовала, обычно она «солировала». В этой же квартире я встретила и

Есенина-Волъпина. Ваш отец с восторгом мне его представил как

талантливого поэта. И поэт стал читать свои стихи. Читал он очень

темпераментно, ярко, громко – в коммунальной квартире. Стихи были

действительно талантливые,

но такие антисоветские, что я до сих пор

помню то ощущение ужаса, которое меня тогда охватило. Народу в

комнате было много. Когда мы выходили из квартиры, я уже ожидала,

что увижу фургон, который нас всех увезет на Лубянку. Но тогда все

обошлось.

Хочу вспомнить еще один любопытный эпизод, относящийся к 48 году

и характеризующий Прохорову. Однажды (это было вскоре после

операции) Ваш отец позвонил мне и сказал, что неважно себя чувствует, и попросил проводить его до Зеленоградской. Мы поехали вместе.

Сидячие места в вагоне были заняты, и мы ехали стоя. Вскоре я

увидела, что Ваш отец побледнел и стал терять сознание. Он не упал,

так как кругом было много народа. Ему освободили скамью, он лег. Так

мы доехали до Зеленоградской. На воздухе ему стало немного легче, и

мы медленно дошли до дома.

Через некоторое время, ближе к вечеру, совершенно неожиданно

появилась Вера Прохорова. Она привезла в подарок Вашему отцу книгу

Сервантеса – «Дон Кихот» и была в хорошем расположении духа.

Сидела она долго и много говорила в присущем ей безудержно

крамольном стиле, заставляя бледнеть мать и сестру Шуры. Так как

Прохорова приехала без приглашения и не чувствовала, что ей пора

уходить, я, услышав звук проходившей мимо электрички, «вежливо»

сказала: «Интересно, куда идет поезд – в Москву или из Москвы?»

Прохорова не отреагировала на мои слова; окружающие (за

исключением непосредственного собеседника) для нее словно не

существовали...

Теперь выскажусь, наконец, о статье Прохоровой «Трагедия

предательства». Я считаю, что статья эта является обвинительным

документом против ее автора. Ваш отец имел несчастье познакомиться

с Прохоровой и Вольпиным в то время, когда за этими людьми,

вероятно, уже следили. При жизни Сталина, когда стены имели уши,

когда казалось, что даже мысли могут быть подслушаны, эти два

«героя» при стечении народа, в коммунальных квартирах громко

обсуждали режим. Чтоб их посадить, не нужен был стукач, их квартиры

наверняка прослушивались. Кроме того, для меня очевидно, что органы

никогда

не стали бы вызывать в качестве свидетелей членов семей

своих сотрудников, тем самым как бы «выдавая» их.

Саша! Ваш отец был уникальным человеком и выдающимся

музыкантом. И я счастлива и горда, что имела возможность учиться у

него и общаться с ним всю жизнь до самой его смерти.

Ваша Инна Львовна

1 авг. 2002

Баден-Баден

И.Л.Кушнерова – А.А. Локшину

11.07.03

Дорогой Саша!

Хочу написать Вам об одном периоде в жизни Вашего отца.

Как Вы знаете, А.Л. жил некоторое время в Москве у Н.И. Лыткиной, с

которой он учился в одном классе в Новосибирске. Девушка из

Новосибирска, переехав в Москву и став врачом, устроилась на работу в

Институт Курортологии и получила 2 комнаты в коммунальной

квартире в одном из Арбатских переулков. Обычно после занятий в

консерватории мы вместе к ней приходили. А.Л. ужинал, мы

разговаривали, потом я уходила домой, в свою многонаселённую

коммунальную квартиру (где в двух маленьких смежных комнатах

жили бабушка, мама, дядя, моя сестра и я), а Шура оставался у Нади

ночевать.

Однажды Надя сообщила нам новость: она сказала, что ее отправляют

работать за границу (ей было около 30 лет). Мы стали обсуждать,

насколько это реально. Надя считала, что это вполне реально, так как её

уже попросили представить список книг, которые она хотела бы взять с

собой. Было только одно «препятствие», туда посылают только

замужних. И, не дождавшись, пока я уйду домой, тут же сделала А.Л.

предложение: «Женись на мне, и мы вместе уедем». Он на это никак не

отреагировал. Ещё несколько раз после этого, также в моем

присутствии, обсуждался этот вопрос.

Примерно в это же время в доме Нади стала появляться Вера

Прохорова. Внешне Надя была с ней очень приветлива, но что она на

самом деле чувствовала, не знаю, так как Вера Прохорова активно

старалась заинтересовать собой А.Л. Надя в этот раз за границу не

поехала.

А.Л. понял, что ему пора поменять место жительства. Поскольку жить

один он не мог (он нуждался в строгой диете из-за язвы желудка), он

вызвал из Новосибирска маму и сестру Мусю и обратился в Союз

Композиторов за помощью. Союз помог ему снять квартирку за

городом и писал ходатайство о прописке. Положение осложнялось тем,

что в то время существовали ещё продовольственные карточки,