Чтение онлайн

–  Славно ведь? А, раис?.. Ты-то это понимаешь, ты знаешь толк в жизни! А в райкоме мне в нос тычут моим домом: негоже, мол, тебе жить так широко, - что люди скажут! А какие люди? Сплетники, завистники… От их языков все равно никуда не денешься: скромно ли ты живешь, нормально ли, по-человечески. Зачем нам прибедняться, раис? Мы боремся и трудимся не затем, чтобы нам жилось плохо. Мой отец в двадцатые годы гнал отсюда богачей в три шеи. Неужели же я позволю им смеяться над собой? Отец, мол, отдал жизнь за прекрасное будущее, а сын, хозяин района, живет бедней последнего батрака?.. Нет! Пусть все видят, что мне, сыну простого дехканина, дала советская власть!
– Султанов горделиво оглядел свои владения и, повернувшись к Кадырову, доверительно сообщил: - Меня - слышишь, раис?
– меня однажды феодалом назвали. Так и брякнули: у тебя, мол, товарищ Султанов, феодальные замашки! " Ха!.. Да ведь при коммунизме все будут жить так, как я. Разве это значит, что все превратятся в феодалов? К тому же во всем, что ты здесь

видишь, есть и мой пот, и моя трудовая нопейка! Думаешь, эту беседку мне колхозники отгрохали? Я сам, сам помогал им - видишь мозоли на ладонях? А если я и попросил пособить мне, так что в этом зазорного? Разве сам я мало для других стараюсь? Вон каким районом руковожу! Это, брат, немалая нагрузка. _ - Султанов на минуту задумался, а потом, спохватившись, быстро проговорил: - Да что я тебе голову разговорами морочу! Как говорится, больше дела, меньше слов. Пойдем в беседку, раис. Посидим, отдохнем, молодая хозяйка угостит нас ароматным пловом!..

Они поднялись по деревянной лестнице в беседку. Султанов, не дожидаясь, пока сядет Кадыров, с наслаждением растянулся на полу, на роскошном одеяле из маргеланского шелка, и, опершись локтем о мягкую пуховую подушку, пригласил гостя на такое же одеяло.

–  Устраивайся поудобней, раис. Будь как дома!

В беседке все располагало к дружеской, откровенной беседе. Усадив гостя. Султанов снова заговорил так, будто спорил - то ли с невидимым противником, то ли с собственной совестью. «Нагорело ему, видно, в райкоме, - подумал Кадыров, - вот он и оправдывается». Но слушал он Султанова по-прежнему с почтительным вниманием, не перебивая, лишь изредка понимающе и сочувственно кивая своей круглой головой. .
– Да, дорогой раис, - продолжал хозяин, - не все еще живут так, как я или, скажем, как один из наших обкомовских секретарей, товарищ Абдуллаев. Ты бывал когда-нибудь у него на квартире? Нет? Э, дорогой, много потерял! Хоромы, а не квартира! Так вот, говорю, не все еще так живут. К сожалению, не все!.. Но нас-то, руководителей, само положение обязывает вести, так сказать, представительный образ жизни. На нас весь народ смотрит!.. Да и гостей в районе бь^ает немало, и из области, и из центра, и даже из-за рубежа! А у кого они останавливаются? У председателя райисполкома! Потому что дом у меня - лучший в районе. Да что там в районе: в области! Джурабаев вон и тот, если пожалует к нам высокий гость, рад бы сам принять, да негде, ко мне его посылает. И представь себе, Кадыров, что подумает такой гость, если председатель райисполкома примет его в тесном, старом домишке? «Э, скажет, видно, и район-то у него из захудалых! Какая уж там забота о народе, если он о себе не сумел позаботиться!» Нет, председатель, авторитет руководителя должен опираться на крепкий фундамент! Ты пойми: народ доверил нам высокие посты, поставил над собой хозяевами… Случайно это? Нет, не случайно. Нас выделили из общей массы, потому что, -я тебе прямо скажу, - есть люди, которым самой судьбой предназначено быть хлопкоробами, инженерами, писателями, а есть люди, словно рожденные для руководящей работы, - вот, как мы с тобой… Ты себя можешь представить, ну хотя бы инженером? Или агрономом? Нет?.. Вот и я тоже. Мы - руководящие работники, и нас немного, потому что руководить-то не каждый годится. Ты только вслушайся, дорогой, как звучит это слово.
– Султанов поднял палец и в каком-то упоении произнес: - Ру-ко-во-ди-тель! Подумай- ка о нашем месте в жизни!.. Есть масса, так сказать, рядовые труженики. Есть вожаки, застрельщики: их выдвигает масса, и они ведут ее за собой… Но есть - руководители. Номенклатура. Вожаки впереди массы, а руководители - над ней. Это как на войне: командиры подразделений увлекают солдат в атаку, а войсковое начальство наблюдает за боем с холма или следит за ним по карте. Оно все должно видеть, все должно охватить проницательным взором!.. Потому что ответственности на нем больше! Сказать по секрету, я иногда завидую простым людям… Отработал свое - и свободен. Делай, что хочешь, думай, о чем хочешь. А у меня рабочее время не нормировано. Ответственность с себя ни на минуту . t нельзя свалить: кончился, мол, рабочий день, кончилась и ответственность. Не-ет, дорогой1.. Порой ночами не спишь, все ломаешь голову: как бы не опозорить свой район, как бы свести концы с концами, половчей отчитаться перед областью? Или готовишься к ответственному выступлению, сел за тезисы, а дело не ладится! Значит, опять тебе не до сна… Вот и выходит, что ты на своем посту бодрствуешь и днем и ночью. Так имею я право в свободную минуту отдохнуть? Ведь мне отдых нужен для дела. Мне такая жизнь по должности положена] Золотое кольцо должен унрашать рубин, так ведь, дорогой раис? Иначе не стоит и стараться.

Вкрадчивая речь Султанова навевала дремоту. Кадыров уже слушал хозяина вполуха, а сам исподволь рассматривал богатое убранство беседки, переводя лениво-рассеянный взгляд с хорезмских новров на люстру, с люстры на зеркало, \ примостившееся в одном из углов беседки, с зеркала на высокую этажерку, уставленную книгами подозрительно девственной свежести. Можно было догадаться, что избрали они своим местопребыванием такое неподходящее для них помещение, как беседка, чтобы авторитетно свидетельствовать о высоких культурных запросах хозяина.

Когда Кадыров заметил приближавшуюся к беседке молодую

хозяйку, он еле сдержал вздох облегчения: в разглагольствованиях Султанова Кадыров не совсем разобрался, он предпочитал пищу более осязаемую. Заметив жену с блюдом, Султанов прервал свою речь и, птирая руки, воскликнул:

–  Готовься, раис, сейчас к нам пожалует уважаемый товарищ плов!..

Хозяйка поставила перед ними блюдо с пловом, принесла мелко нарезанную сладкую редьку в фаянсовой чашке и сюзьму, кислое молоко, сдобренное перцем, солью и душистым райхоном. Двигалась она быстро, бесшумно. Казалось, миски, чашки, тарелки возникают на ковре сами по себе, без ее содействия. Подав угощенье, она так же бесшумно скрылась, словно ее и не было…

Гость и хозяин принялись молча, сосредоточенно поглощать плов.

Ел Султанов со вкусом. Он все делал со вкусом: ел, пил, отдыхал, произносил речи, распекал по телефону и на совещаниях проштрафившихся работников, давал указания, составлял отчеты и сводки, прогуливался по саду, сажал цветы, принимал гостей, охотился… Даже если он спорил, оправдывался или каялся, он и тогда испытывал удовольствие: со вкусом выговаривал каждое слово, любуясь собой, радуясь своему умению лепить, как пельмени, гладкие, вкусные, с острой начинкой фразы…

Султанов любил жизнь. Вернее - себя в жизни. Ради этой нежной и самоотверженной любви он отказался от обывательского покоя, решился взвалить на себя тяжкий груз партийности и ответственности. Но и работая, он ни на минуту не забывал о себе, усердно стараясь разрешить в свою пользу острый конфликт между собой и работой. На этот счет у него тоже была своя - практическая - философия, которая при некотором упрощении сводилась к следующему: чтобы удержаться в должности, надо создавать видимость дела. Он, 'конечно, не исповедовал, свою «теорию» открыто, он следовал ей иногда даже бессознательно, побуждаемый жаждой жизни, любовью к своей особе, подчиняясь инстинкту самосохранения.

«Где бы ты ни работал, прежде всего заручись поддержкой лиц подчиненных и особенно лиц вышестоящих», - такова была его первая заповедь. Дилемму: быть хорошим работником или только считаться таковым Султанов без раздумий решил в пользу последнего, ибо быть - несравненно трудней, чем считаться… Какой для тебя толк, если ты стараешься, а твоих стараний не замечают, если ты честный, а тебе не все верят, если ты настоящий коммунист, а прозябаешь на низовой работе? За уважение, за доверие можно, конечно, бороться, все это можно завоевать, но можно и приобрести. Верный путь к этому - отчет, доклад, совещание. Все это весомо, заметно и дается Султанову легко, а результат поразительный: он все время у всех на виду, все видят его работу! Ну, съездил бы он в колхоз… Со сколькими колхозниками можно поговорить за день? С десятью - пятнадцатью? А на совещании его слушают сразу десятки, сотни людей, и все ему аплодируют, и каждое его слово стенографируется! Вот это - вещественное, наглядное, зафиксированное доказательство неутомимой его деятельности на благо района!

Джурабаев порой поучает его: «Вникайте в каждую мелочь, будьте внимательны к каждому посетителю». Но кто будет знать об этой его внимательности, кроме самого посетителя? И может ли он, при своей должности, тратить время на мелочи? В обкоме, в облсовете видят султанов- ские сводки, отчеты, протоколы, а не приемную Султанова, где он ублажал бы жалобщиков. Джурабаев, тот «вникает в мелочи», а вот отчетность у него бывает порой запущена, он часто ввязывается в безрассудный спор с обкомовскими работниками, и Абдуллаев недовольно морщится, когда речь заходит о Джурабаеве. Вот у кого можно поучиться ведению дел, у товарища Абдуллаева! Когда однажды срочно понадобилось представить отчет о ходе уборки хлопка, Абдуллаев сел в самолет и с воздуха оглядел все поля области, за какой-нибудь час охватил своим вниманием весь фронт работ. Вот это размах! Первый секретарь подивился оперативности своего соратника, но, кажется, так ни о чем и не догадался.
–

А Султанов знает об этом. Они с Абдуллаевым давно нашли общий язык. Это Абдуллаев предложил и Отстоял кандидатуру Султанова в председатели райисполкома…

Конечно, о работе председателя райисполкома судят не только по отчетам и докладам, в первую голову судят по конкретному положению в районе. Но дела у него в районе идут, в общем, неплохо: стараются же колхозники! Да и райком не дремлет. До сих пор в смысле хозяйственного руководства районом райком многое брал на себя, и это вполне устраивало Султанова. Ему очень не нравились разговоры о расширении прав местных Советов. Он и так проявлял немало инициативы, -когда приходилось в сводках сглаживать острые углы. Расширение прав грозило повышением ответственности, а об ответственности все- таки приятней было рассуждать, чем нести ее. Этак и должность председателя райисполкома могла потерять свою привлекательность…

Но пока она была Султанову по душе и, оберегая ее от посягательств со стороны, он сумел добиться того, что и в районе и в области о нем говорили как о заправском ораторе (а это ведь ценится в руководителях), как о человеке крайне загруженном. Если не все могли воочию убедиться, сколь он загружен, то все знали об этом. Абдуллаев, к тому же, всегда подчеркивал, что Султанов очень-исполнительный работник…

Султанов и не заметил, как блюдо с пловом опустело до дна, до выведенной на дне фамилии хозяина. Весело взглянув на тяжело отдувавшегося Кадырова, он предложил: