Чтение онлайн

— Не надо, Ливи! Сейчас не о том речь! Речь о твоей безопасности…

Она безуспешно пыталась разглядеть выражение его лица. Должно быть, его глаза светились добротой и состраданием, но не любовью. Она потеряла право на его любовь…

— У тебя есть люди, на которых ты можешь положиться, — говорил ей Рок. — Семья…

— С тобой мне было бы безопаснее, чем с любым из них!

— Да нет же! Ты что, совсем потеряла способность мыслить?

— Ну, хорошо, — с вызовом начала она, — я предпочитаю быть с тобой, и пусть мне угрожает опасность, а не…

— Ты говоришь глупости,

пора действовать разумно! Ливи, ты должна понять, что я ничем не могу помочь тебе!

— Тогда зачем ты пришел сюда сегодня?

— Почему мы иногда совершаем глупости? — обезоруживающе откликнулся он.

— Замечательно, — проговорила она со спокойной безнадежностью в голосе, — итак, ты пришел по поводу телеграммы. Ты все о ней выяснил, и нам не о чем больше разговаривать. — Она повернулась, по ноге хлестнул высокий сухой стебель папоротника.

Но внезапно его сильные руки обняли ее и развернули к себе. Он так крепко сжал ее в объятиях, что ей стало больно, но она вдруг ощутила прилив счастья. Кажется, до того, как поцеловать ее, он произнес ее имя, и щемящая радость любви к нему переполнила ее сердце.

— Ну почему, — воскликнула она, — почему, Рок, мы не можем противиться друг другу? Мы так не похожи, но…

— Кажется, когда-то мы уже обсуждали это с тобой… — Ей показалось, что он весело хмыкнул, будто на мгновение забыв о серьезности того дела, которое привело их сюда. — Козерог и Овен. Действие и мечты. Астрологи говорят, они несовместимы!

Он ослабил объятие, и она захлебнулась потоком слов:

— Нам не надо было ссориться! Рок, давай больше никогда не будем… И ты будешь рядом!

Он резко убрал руки и отстранился от нее. В его голосе прозвучало холодное раздражение:

— Ты что, не можешь понять, о чем я тебе толкую? Подумай, хоть немного подумай! Клайв мертв, я вернулся…

— Мне наплевать на то, о чем будут судачить деревенские кумушки.

— Их разговоры не останутся тайной для полиции. Хочешь, чтобы тебя арестовали? Ну что ж, ты выбрала для этого прямой, короткий путь!

— Но я невиновна! Мне не смогут сделать ничего плохого!

— Ты думаешь, все это — лишь вопрос морали? Нет, нет и еще раз нет! Это вопрос твоего выживания в условиях свободного мира! И акцент, дорогая моя, здесь надо поставить на слове «свободного»!

— Я верю, я должна верить в справедливость, — слабо возразила она.

— А ты не боишься того, что людям свойственно ошибаться? — спросил он. — Судебные ошибки случаются не так уж часто, но все же случаются. Сейчас я для тебя все равно что динамит. Мне не хочется пугать тебя, но ты будешь в большей безопасности, если посмотришь в глаза фактам. — Он остановился и продолжил более мягко: — Если ты будешь демонстрировать всем и каждому, что мы по-прежнему любим друг друга, начнутся пересуды, а именно этого и добивался тот, кто отправил телеграмму. Он хотел, чтобы пошли разговоры: «Они сговорились! У французов есть определение: преступление под влиянием страсти, в состоянии аффекта!» Думаешь, я допущу, чтобы ты угодила в эту западню?

Они стояли на расстоянии двух шагов друг от друга. Она замерла, не различая ничего, кроме

его склоненной головы, четко вырисовывающейся на фоне лунного света.

Рок заговорил снова, еще более мягким голосом:

— Никак не пойму тебя, Ливи! Считается, что познать самого себя — это уже достичь многого. Что же говорить о познании другого человека? Мне потребовалось время, но моя рана затянулась. Думаю, твоя тоже. В наше время люди расстаются, не теряя надежды на счастье. Так было с тобой. Ты вышла замуж за Клайва.

— Да.

— Когда я получил эту телеграмму, то решил, что надо ехать, и не только потому, что в деревне, в которой я родился, случилась трагедия, но и потому, что беспокоился за тебя. Пусть любовь прошла, но что-то остается с нами на всю жизнь.

— Да, что-то, главное, — почти выдохнула она.

— Мы снова встретились, — продолжал Рок, — нас по-прежнему влечет друг к другу физически. Но ты больше не любишь меня, Ливи, а я не люблю тебя. Давай не будем обманывать себя, это в наших же интересах, иначе мы снова дойдем до эмоционального кризиса, который может причинить нам боль.

— Я себя не обманываю.

— Ливи! — Он взял ее за руки и тихо сказал: — Мы же только этим и занимались с тобой. Люди мучают друг друга и говорят: «Это любовь!» А на самом деле, это не любовь, а желание подогнать другого под выдуманный образец. Но ведь это невозможно, это калечит и ту и другую сторону! — Он крепко сжал ее руки.

— Ты стараешься убедить самого себя, что мы… не любим друг друга…

— В настоящий момент мы оба хотим одного — быть снова вместе. Но нами движет лишь желание воскресить старые воспоминания, вновь испытать романтические чувства. И это желание может погубить и тебя и меня. Это всего лишь ловушка, иллюзия, Ливи. Это не любовь!

— Думаешь, если твоя профессия — слово, то ты можешь… можешь убедить любого… Ты всегда так уверен в себе…

Он прислонился плечом к дереву, и тень еще больше скрыла его лицо.

— Ливи, ты испытала страшное потрясение и не можешь трезво оценивать окружающее. Когда все это останется позади, когда найдут убийцу Клайва и жизнь снова войдет в привычное русло, ты поймешь, что и сегодняшний вечер ты видела в неверном свете. Когда случается что-то ужасное, естественное желание любого человека — не оставаться одному, иметь рядом любящего друга. Именно такое желание и создает у тебя сегодня иллюзию любви ко мне.

— Теперь, когда ты выяснил все про телеграмму, ты уедешь назад, в Персию?

— Нет, я еще немного поболтаюсь здесь, из чистого любопытства. Не люблю неоконченных историй. Раз кому-то понадобилось мое присутствие здесь, я буду не я, если не выясню, зачем.

— Значит, единственное, что тебя здесь держит — это желание узнать, чем все кончится!

Он положил руки ей на плечи, и она ощутила их силу и тяжесть.

— Разумеется. Что же еще? Это не романтическая история, Ливи, а действительность, и чертовски опасная! Тебе надо сосредоточиться на одном и выкинуть из головы все остальное. Главное — узнать, кто убил Клайва и почему. Тогда впоследствии ты сможешь собрать свою жизнь по кусочкам и снова начать жить.