Шепот в темноте
Шрифт:
— Я обливаюсь потом на рынках Дамаска и, рискуя попасть под случайную пулю, веду репортажи о том, как низвергнутый восточный набоб выстрелами пробивает себе путь из дворца, а ты в это время сколачиваешь состояние на изготовлении миленьких чайных чашечек! Ничего не поделаешь, каждому свое. Ну, как идут дела?
— Великолепно! — откликнулся Клайв. — Мы развернули широкий экспорт.
— Стоит посмотреть на его мастерские в Ардене, — обратился Рок к Ливи. — Он сломал старое чудовище, оставшееся еще от прадедушки, и незадолго до моего отъезда возвел новые мастерские: красный кирпич,
— А почему бы тебе не привезти мисс Фарленд на экскурсию? — предложил Клайв.
Они назначили день.
Но ей не удалось побывать в Ардене вместе с Роком. Этому помешала ссора — последняя и самая яростная.
Ссорились они всегда по одному и тому же поводу. «Легион Рока» — так называла она тех молодых, привлекательных, умных женщин, с которыми Рок знакомился во время своих многочисленных поездок и которые впоследствии неизменно объявлялись в Лондоне, разыскивали его и бывали представлены Ливи. Англичанка с короткими вьющимися волосами, которая работала в гонконгской газете; прелестная полуиндуска из Калькутты, которая помогла ему в трудном деле; мрачная молодая женщина-юрист из Стамбула…
Встречаясь с Ливи, они бросали на нее оценивающие взгляды, в которых сквозило любопытство, приводившее ее в бешенство. В их манере общения с Роком присутствовал едва заметный оттенок собственничества, который беспокоил ее еще больше от того, что они были так умны, а она сама — так не уверена в себе.
Ничего не скажешь, Рок относился к ним всем с одинаковым ни к чему не обязывающим дружелюбием, но от этого Ливи было не легче. Она знала представительниц своего пола и верила в то, что умная женщина всегда добьется того, чего хочет. Любая из этих девиц была в полной мере наделена оружием, которое позволяло ей увести Рока от нее, Ливи, а ее собственных сил было недостаточно, чтобы удержать его.
Все ее радужные представления о любви разбились в тот последний день, когда он отложил их свадьбу ради важной поездки. Его должны были послать в Рим. Сначала Ливи возражала, потом постаралась понять. Рок боролся за первое место в той беспощадной профессии, где редактор выступает в роли дрессировщика, а репортер — медведя, танцующего под удары хлыста. Поэтому она поцеловала его и отпустила. Впоследствии она узнала, что с ним вместе в Рим ездила девушка-фотограф и что, выполнив порученное задание, они вдвоем уехали в Париж в связи с нашумевшим делом о клевете.
Ливи была гордой и рассердилась, Рок был вспыльчив и тоже горд.
— Бога ради, я же не приглашал ее прогуляться в Рим! Шеф распорядился, чтобы она приехала туда из Кувейта, потому что она очень хороший фотограф.
— И она уцепилась за эту поездку обеими руками!
— Она действовала в соответствии с его распоряжением. Если бы ты потела в таком паровом котле, какой представляет из себя Кувейт, ты бы тоже уцепилась за возможность провести неделю в Риме.
— Разумеется, — не сдавалась Ливи. — Именно поэтому я так хорошо ее понимаю. Надеюсь, ты приятно провел время!
— Я работал! — закричал он.
— Ну и прекрасно,
Ей казалось, что она до сих пор чувствует на своем плече его железную хватку: он тряс ее, а его рыжие волосы сверкали в свете люстры.
— Мне впору возненавидеть тебя!
— Прощай, Рок Хэнлэн, — зло бросила она, пытаясь высвободиться. — Когда-нибудь ты напишешь об этом книгу! Назови ее «Свободный мужчина с высокими помыслами».
Только когда он вышел, хлопнув дверью с такой силой, что содрогнулись стены, издевательская маска слетела с ее лица. Она осталась наедине с тем горестным фактом, что плохо справилась с ситуацией. Она знала, как Рок ненавидел ее замысловатые насмешки, которые ей самой казались незаменимыми, если надо было скрыть свою боль. Теперь, когда было уже поздно, она готова была прикусить себе язык.
Тогда она так и не смогла преодолеть своего недоверия и заставить себя написать ему или позвонить, сказать: «Давай забудем!»
Сейчас, став мудрее, она поняла, что во всем была виновата ее неуверенность в нем. Ей казалось, что его надо держать на привязи, иначе его уведет одна из его интеллектуальных красоток. Теперь-то она понимала, что должна была верить ему, должна была знать, что именно к ней, Ливи, стремился он, выполнив очередное задание!
Вскоре после их разрыва Рок бросил работу и объявил друзьям, что уезжает путешествовать по Среднему Востоку.
Часы на стене пробили половину. Ливи поднялась на кровати и несколько минут сидела, смотря прямо перед собой.
Почему Рок вернулся в Арден, да еще в такую минуту? Было то случайное совпадение? Или его привело сюда любопытство? Воспоминание о мимолетном взгляде на рыночной площади подсказывало, что почти наверное то была не любовь…
Она закрыла чемодан и отнесла его вниз. Потом прошла в гостиную и включила свет. Шторы на окнах были подняты, но она уже не боялась глаз, которые могли наблюдать за ней из сада.
Большая уютная комната радовала взгляд яркостью летних чехлов из зеленого и белого ситца. Центральное место в ней занимала коллекция редкого дорогого фарфора. Только миссис Стар разрешалось дотрагиваться до нее и стирать с нее пыль… Клайв ценил коллекцию, но не любил ее…
Ливи с болью отвернулась от этой красоты и поймала уголком глаза блики света на позолоченной раме. Смотреть на картину не хотелось, но она все равно взглянула и вздрогнула, испытав ожидаемое потрясение.
Картина была выполнена художником, неизвестным в ту пору, когда отец Клайва приобрел ее, но за двадцать лет, которые прошли с того времени, достигшего вершин славы. На вспаханном поле был изображен мужчина, наблюдающий за восходом солнца. Традиционный сюжет, но краски, казалось, были брошены яростной рукой — пурпурное небо и темно-коричневое поле, мужчина с взъерошенными ветром рыжими волосами, носом с горбинкой, большим ртом и блестящими глазами. Он чем-то напоминал Рока: большой, как скала, крепко сбитый, с загорелой кожей. Этот мужчина и мог быть Роком…