Сердце Молнии
Шрифт:
Оин покривил губы над очередной ошибкой. Он неоднократно видел сияние в глазах Рэйны. Сколько ни убеждал себя, что ему померещилось, но видел.
Он сглотнул и опустил глаза дальше.
«Когда двое готовы стать единым, души их скрепляет метка. Не печать владения, но знак взаимного согласия быть единственным единственному своему. Стать ему укрытием в бурю, тихим пристанищем в час грома и убежищем среди тёмных скал — пока свет обоих не угаснет в последнем дыхании. Ибо всякая душа стремится расстаться
Оин остановился и перечитал снова.
«Когда двое готовы стать единым, души их скрепляет метка…»
И ниже:
«…миг слияния знаменует боль…»
В следующее мгновение он отпрянул от страниц, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и глянул на крошечный след от укола шиёсо. Слабый, но заметный.
«Мой дар тебя не принимает».
Она ведь так и сказала. Но что это?
Чем дольше Оин смотрел на пятно, тем отчётливее видел проступающие в нём очертания древней моры.
— Держи.
Он дёрнулся, не услышав, как вернулась Абелия.
Она протянула ему что-то блестящее — его старый, потёртый секстант.
— Ты вроде говорила, что выбросила его.
— Я солгала. Неважно. Возьми уже.
Он не шелохнулся, понимая, чего она хочет. Она догадалась раньше него.
— Это же бред, — сказал он.
— Не узнаем, пока не посмотришь.
Она сама вложила устройство ему в ладонь и указала на зеркальную полосу между двумя стеллажами. Оин поднялся, следуя за её жестом, чувствуя, как холод металла впивается в ладонь, ползёт по руке, прокрадываясь глубоко внутрь. И застыл перед зеркалом, не готовый заглянуть в окуляр.
Если он увидит то, чего быть не должно, вся его привычная жизнь сорвётся в пропасть.
Если всё окажется правдой, он больше не сможет сбежать. Придётся действовать.
Он поглядел на секстант в своей руке — на тонкое стекло светофильтра, отделяющее его от правды. Разве не этого он добивался все последние дни? Искал повод быть причастным.
Наставив на себя устройство через зеркало, Оин вдохнул и прижался к нему глазом.
Сперва он поймал блик. Яркий, словно отсвет грозы. В тот же миг вся зеркальная поверхность перед ним полыхнула зелёным огнём.
Он увидел её.
Ауру.
Только она не лежала вокруг тела ровным сиянием, как должна была, не струилась, собираясь в ясный контур. Вместо этого из его груди клочьями рвались хаотичные зелёные всполохи, а нити шиёсо, протянутые по рёбрам от самого сердца, обрывались у плеч и горла как обломанные ветви.
Уродливые. И чужие.
Оин не мог оторвать глаз, едва удерживая секстант трясущейся рукой. Слышал собственное тяжёлое дыхание.
— Ну, что там? — не выдержала Абелия.
— Этого не может быть…
— Я угадала? У тебя
Он кивнул и протянул ей секстант.
— Ты что! Я не буду смотреть. Это в край неприлично!
— В Пекло приличия. Глянь! С ней что-то… не то.
Он был не в силах объяснить точнее. По голове словно дали молотом.
— Абелия, прошу…
Она прикусила губу, ещё колеблясь, но в глазах уже зажегся интерес.
— Ладно. Цветение тебя забери.
Выхватив секстант, Абелия без заминки заглянула в него и сразу отняла от лица. Оин увидел как её красивые черты дрогнули и исказились.
— Не понимаю. Её будто… будто…
— Будто агмару на части рвали, — закончил он.
— Ах, мне так жаль, Оин.
Она произнесла это с такой мягкой осторожностью, что у него самого защемило в груди. Будто он урод какой-то.
— Но я всё ещё не понимаю, откуда она взялась? Ты ведь не мару.
У него было объяснение.
Оно шумело в ушах. Стучало внутри. В том самом месте, где ныла метка.
Оин накрыл ладонью грудь, и сердце сделало лишний удар — чужой и резкий — и казалось, больше никогда не встанет на место. Следом за осознанием накатил настоящий ужас. Прошёлся по всему телу и застрял в горле острым клинком.
Рэйна знает?
«Если бы я знала, что украденному лучше там, где оно теперь, я бы оставила всё как есть».
Библиотека поплыла перед глазами.
Оин схватился за край стола, чтобы не упасть. Грудь сдавило так, что вдох застрял на полпути. Абелия шагнула к нему, но он резко поднял ладонь, не позволяя ей коснуться себя.
Как он мог не заметить, что прожил год с чужим сердцем?
К горлу подступила тошнота, и он прижал кулак к губам, заставляя себя дышать ровнее. Раз… Ещё… Ещё…
Воздух царапал горло, но не приносил облегчения. Внутри всё будто слиплось.
Осталась только одна ясная мысль. Она знает.
Знает и всё равно решила уехать.
В узких окнах библиотеки забрезжил тусклый рассвет.
Оин поднял голову и понял, что не успеет остановить её.
Глава 35. Дом Оина
Оин домчался до дома на лошади Абелии, слишком нарядной и выхоленной, сам в чужой дымчатой рубашке, будто какой-то старовековый принц.
Он бы оценил эту нелепость, не будь так зол. Перед ним будто случайно сдвинули занавес, и он увидел неприглядную изнанку собственной жизни, где всё решалось за него.
Злость держала его в седле крепче повода, пока он гнал сквозь туманные улицы. А настойчивый, неровный стук в груди не переставал напоминать, что целый год его жизни взят взаймы.
Проклятье…
Когда это произошло?
Очевидно, в Мунране, пока он болтался между жизнью и смертью. Когда же ещё.