Сердце Молнии
Шрифт:
Пока он был сосредоточен на своём, перед ним страница за страницей раскрывался незнакомый мир, куда его никто не звал: мир людей, способных слышать зов гор. Мир праздников дождя и камня. Мир, где после смерти, близкие не уходят навсегда, а остаются рядом в траурных тирнах. Мир смыслов, заложенных узорах сэлданов — традиционных накидок, которыми тригорцы покрывали плечи после вступления в союз или пробуждения дара. Мир сильных клятв — обещаний кому-то важному стать местом, где тот сможет
Строки ускользнули от Оина. Он прикрыл глаза, потёр их, будто те разболелись. Хотя в самом деле ныло в груди.
— У тебя вид, будто ты проиграл поединок, — проговорила Абелия с демонстративным безразличием. — Но должна признать, чтение тебе к лицу.
Он фыркнул.
— Такие комплименты проходят разве что с моим братцем.
— С Тодом?
Оина удивило бы, что она знала его имя, если бы не её следующие слова:
— Я видела его на днях вместе с твоей напарницей.
Он поднял глаза, ощущая, как под подушечками пальцев скрипнула кожа книжного переплёта.
— Где?
— На одном позднем мероприятии в городе, куда меня позвали вручить награды за вклад в литературное поприще. — Абелия отложила перо и подула на чернила на бумаге. — Твой братец, к слову, получил одну.
— Так это было не свидание?
Она удивлённо глянула на него поверх свитка и негромко рассмеялась.
— Вот уж нет. Если только твоя напарница не из тех, кому по душе скучные заседания. Честно говоря, я бы сильно удивилась, выбери она из вас двоих этого мрачного невидимку, учитывая, её щедрость на солрины.
— Какие ещё солрины?
Абелия отложила свиток и поднялась, чтобы снова приземлиться на край стола перед ним.
— Меня удивляет твоя неосведомлённость, Оин, — сказала она. — Как держатель твоего долга, я вижу, откуда поступают все средства на погашение. Твоя напарница значится в списке одной из первых.
Он помотал головой, не понимая, с чего бы вдруг Рэйне тратиться на него. Неужели она бралась за разломы, чтобы помочь ему выбраться из долговой ямы?
Пока обдумывал это, Абелия продолжила:
— Вот поэтому я и решила сперва, что между вами что-то есть. Но потом поняла, что ошиблась. Она ведь Молния, верно? Иначе не объяснить, как ей удаётся так долго держаться вдали от гор.
Оин нахмурился, не понимая связи, но кивнул, умолчав о грозовом сборе.
Убедившись в своей правоте, Абелия цокнула языком и кивнула на книгу в его руке.
— Тогда почему ты всё ещё не оставишь эту затею?
Он захлопнул книгу. Стоило промолчать, но вопрос уже сорвался.
— Считаешь, у меня нет шанса?
— Ну, разумеется. Она ведь Молния.
— И что? Если её дар с кем-то связан, не значит, что сама она…
— Постой-ка, — Абелия выставила
Он не успел оспорить её заявление, потому что Абелия выхватила у него том «Заветов», пролистнула до середины и ткнула пальцем в нужный абзац.
— Вот. Тут об этом сказано прямым текстом.
Он склонился над книгой и пробежал глазами по строчкам.
«Дар не пробуждается в одиночестве, взыскуя отклик второго Сердца. И когда оба Сердца признают друг друга без колебаний и страхов, одиночество уступит место неделимому союзу: общей радости и печали. И да будет так, пока дышат они в унисон, не делимые ни преградами, ни расстояниями. Глухие откликом к чужому зову…»
Оин выдохнул и откинул книгу на стол.
— Текст врёт.
— Что за глупости? — возмутилась Абелия. — Это многолетний труд лучших летописцев.
— Даже лучшие не застрахованы от ошибки.
Он поднялся так резко, что стул под ним неприятно скрипнул о пол.
Сделав пару шагов, он потёр грудь, пытаясь унять боль. Абелия хмурилась, наблюдая за ним.
— С чего ты так взбеленился?
— С того, что я поцеловал её. И Рэйна мне ответила.
— Вот оно что, — тихо проговорила Абелия. Взгляд её незаметно потускнел. — Хм. Значит, твоя Рэйна всё же не Молния.
— Молния. Ещё какая. Не веришь мне?
Она покачала головой — не из упрямства, а потому что для неё одно не вязалось с другим.
— Я сам видел её шиёсо в действии. Её молнию. Её глаза. Это было… это… — он не мог подобрать слов.
Тут Абелия тихо охнула, будто вспомнила о чём-то. Вскочила на ноги и направилась к выходу из библиотеки, бросив через плечо, что мигом вернётся.
Сонные фонари в канделябрах проводили её волной тёплого сияния, оживая один за другим, затем угасли, снова погрузив библиотеку в полумрак. Только вокруг стола ещё держался островок света.
Стало так тихо, что можно было расслышать шорохи пыли на полках.
Оин покосился на книгу.
Хотел было оттолкнуть её подальше, как неприятного жука. А вместо этого снова сел за стол.
«Заветы» лежали раскрытыми на том же месте, где темнели безжалостные строки: «Глухие откликом к чужому зову…»
Оин перелистнул страницу и продолжил читать:
«… ибо сердце, узнавшее мэйнара, не приемлет иных уз, кроме тех, где двое, не властных друг над другом, навсегда едины дыханием. Где сияние их глаз предназначено только им двоим».