Сердце Молнии
Шрифт:
— Мы с Рэйной решили, что награда за венома заслуженно твоя.
«Мы с Рэйной…»
Оин сжал зубы. Всё его смятение смело как рукой. Пока он тут валялся без сознания, они вдвоём что-то решали. Он представил, как Рэйна, бледная после яда, смотрит на Тода так же доверчиво, как тогда в приёмной, когда его рука лежала у неё на шее.
Мысли хаотично взметнулись, подталкивая ревность к чему-то злому. Но Оин успел уловить в этом бушующем сгустке чувств след теневой. Она всё ещё таилась в нём остатком жара под кожей,
Он сделал усилие, удержав раздражение, и заставил голос звучать ровно:
— Вы возвращались в лес?
— Я один, — ответил Тод. — Мне хотелось ещё раз взглянуть на то место.
— Зачем?
— Пытался понять, что разбило клетку и отшвырнуло венома.
Оин поднял глаза, не понимая, о чём он.
— Разве не ты использовал боевую печать?
— Не я. То был удар ауры. Ты разве не видел зелёную вспышку?
— Видел, — раздражённо отозвался Оин.
Он оторвался от подушек, не обращая внимания на боль, и сел, спустив ноги на прохладный пол.
— Если намекаешь на Рэйну — она не могла, — сказал он. — У неё нет ауры.
— Откуда ты…
— Знаю, и всё.
Тод нахмурился, бросил взгляд на секстант. Ему понадобилось мгновение, чтобы сообразить.
— Ну ты и су…
— Следи за языком, — предостерёг Оин.
Ему без того не терпелось врезать Тоду. Теневая в крови только подогревала желание. Но он держался, не собираясь идти у неё на поводу, чтобы не превратиться в своего отца.
Видя, что он не вполне владеет собой, Тод прикусил язык.
— То, что ты предположил, невозможно, — повторил Оин вкрадчиво. — Дар Рэйны спит и… Погоди, — он уловил странное напряжение в движении Тода, когда тот скрестил руки на груди. — Ты что-то знаешь. Что?
— Она просила не говорить.
— Даже если это может ей навредить? — Оин подался вперёд и тут же поморщился от боли в рёбрах. — Она давно не принимала сбор. Это может быть опасно!
Несколько мгновений Тод ещё колебался, но беспокойство всё же перевесило обещание.
— Ладно. В общем… — он отвёл глаза и машинально потёр плечо, будто оно вдруг разболелось. — Прямо перед тем, как мы выехали в лес, что-то случилось с её даром. Когда мы с ней… когда мы были в приёмной, от Рэйны отскочила молния и попала прямо в меня.
В комнате вдруг стало тесно и нечем дышать.
Оин смотрел на Тода — на то, как проступает болезненный румянец на его бледно-сером лице. Перед глазами снова вспыхнула его уверенная ладонь на шее Рэйны, как навсегда отпечатанное клеймо. В тот момент это показалось Оину невыносимо естественным, точно между ними уже существовала связь, в которой ему не осталось места.
«…дар раскрывают лишь те, кто находит своего мэйнара».
Знал ли об этом Тод? Оин почти не сомневался, что знал. Но всё равно спросил:
— Она говорила тебе, отчего может пробудиться её дар?
— Нет, — ответил он не сразу, будто впервые об этом задумался. — А тебе?
Оин отвёл глаза.
— Нет.
Он
— Думаю, Рэйна может не понимать, что дар её уже проснулся, — проговорил Тод. — Она ведь не знает, каково это — ощущать шиёсо.
Когда он ушёл, Оин больше не мог оставаться в постели.
Скрипя зубами, он упрямо поднялся на ноги. Тело всё ещё было тяжёлым и слабым, но повязки Дэйзи творили чудеса — боль почти не резала, только глухо отзывалась под рёбрами при каждом вдохе.
Ему стоило радоваться за Рэйну. Если её дар и правда проснулся, значит, она обрела силу — то, что считала невозможным. Но он не мог. В голове застряло другое: её дар проснулся рядом с Тодом. Как такое возможно? И… возможно ли?
Сделав несколько кругов по комнате, пока мысли пожирали его изнутри, Оин решил привести себя в порядок. Он доковылял до двери и позвал Сивера. Тот незамедлительно откликнулся на зов и вскоре принёс в комнату кадушку тёплой воды, полотенце и чистые вещи.
Закончив обтираться, Оин натянул штаны и взялся за перевязку, заметив, что старые повязки уже выдохлись. Он оглянулся в поисках свежих, но их нигде не оказалось, и решил проверить комод. Не стоило лезть туда без спроса, но ему хотелось поскорее закончить процедуры.
В верхнем ящике он увидел одежду: свои рубашки, сложенные аккуратнее, чем обычно. Рядом — вещи Рэйны: скромную стопку туник, пару ночных халатов, мешочек с ароматными травами и латунную баночку с кремом.
Он замер, глядя на это странное соседство. Ничего особенного. Просто их вещи, сложенные вместе, будто из какой-то другой жизни, где его рубашки имели право лежать рядом с её туниками, впитывая общий травяной запах. Будто так и должно быть.
Оин резко выдохнул, уже хотел закрыть ящик, когда взгляд случайно зацепился за маленькую фигурку — деревянного зайчика из своего старого дома. Белая краска на мордочке давно стёрлась, ухо было надколото. Это случилось, когда он, будучи ребёнком, выпустил его из рук на мостовой, прямо под колёса проезжающего мимо дилижанса. В тот день мать приложила много усилий, чтобы успокоить его.
Он повертел в пальцах нелепую фигурку и невольно улыбнулся.
— Ох, прости, — Рэйна явилась без стука и сразу отвернулась, увидев его без рубашки.
— Как будто в первый раз.
Она глянула на него с сердитым видом, за которым Оин без труда распознал смущение. Но заметив раскрытый ящик комода, действительно нахмурилась и немедленно шагнула к нему.
— Ты что, рылся в моих вещах?
— После того как ты порылась в моих, — напомнил он, демонстрируя фигурку.
Рэйна выхватила зайчика, будто тот давно перешёл в её собственность, положила обратно в ящик и захлопнула.
— Не буду извиняться за то, что спасла его из того жуткого дома, — сказала она и сразу перевела тему: — Я купила тебе новые повязки. Держи.