Сердце Молнии
Шрифт:
Не выдавая страха и сомнения, он выступил на край крыльца перед лестницей. От глаз к вискам поползло знакомое жжение. Теневая взбаламутила кровь — воздух вокруг него потемнел, будто сама ночь побагровела и сгустилась за его плечами. Он не мог ринуться в драку — не сейчас, когда кости только срослись. Но голодная теневая внутри уже рванула к ладони.
Оин сделал усилие и выпустил её ровно настолько, чтобы держать на привязи, словно живое зло. Сдерживать её оказалось больнее, чем прятать. В глазах тут же потемнело, а рёбра
Сиениты обменялись усмешками, наблюдая, как он борется с собственной силой.
— Слабый Теневой, — медленно проговорил Дэанор, коверкая произношение. — Ты не говорить за Рэйна-вей.
Оин усмехнулся, чувствуя на языке привкус крови.
— Верно. Не говорю. Но вы у моего порога. И если не уберётесь… А’дан — рэн-маи.
Слова сами выскользнули из его рта — те же, что произнесла Рэйна, встав однажды между ним и клинком Дэанора. Оин так и не узнал их значения и не ждал, что они сработают.
Второй Сиенит фыркнул, не восприняв угрозу всерьёз. Но в лице Дэанора что-то переменилось, и пальцы крепче сжали флакон.
Оин уловил это и повторил, тише, но увереннее:
— А’дан — рэн-маи.
Дэанор слишком долго оставался неподвижным, будто взвешивал, как воспринять это заявление — как наглость чужака или как закон, который ему не переступить. Потом всё же медленно опустил флакон на каменный выступ ограды.
— Передать Рэйна-вей: Фиел-дан ждёт, — произнёс он, с трудом подбирая слова, — Долг не спит.
В доме напротив распахнулись двери. Свет из них пролился на брусчатку. Следом наружу хлынула развесёлая толпа, заполонив улицу голосами и праздничной песней.
Оин отвлёкся всего на миг, а Сиенитов как ветром сдуло.
Скрипя зубами, он преодолел несколько ступенек крыльца, забрал грозовой сбор и сразу вернулся в дом.
В полумраке малой приёмной жидкость внутри флакона казалась чёрной и густой, как яд венома. Он открыл пробку и поднёс флакон к носу, ожидая уловить что-нибудь неприятное. Однако сбор пах обычными терпкими травами. Сложно было разобрать, какими именно.
Может, это теневая баламутила в нём паранойю?
Тик — тик, тик — тик, тик — тик…
Он раздражённо покосился в сторону напольных часов. Маятники двигались с невозмутимой точностью, заставляя стрелки бежать по циферблату.
Когда Рэйна уедет, время в доме, как назло, остановится.
Тик — тик, тик — тик, тик — тик…
А сейчас оно неслось слишком быстро.
Тик — тик, тик — тик, тик — тик…
Оин ткнул пальцем между двух маятников. Время встало.
— Тебя уже выперли из комнаты?
Он вздрогнул: не услышал, как вернулась Дэйзи.
— Тебе говорили, что ты должен лежать? — спросила она тоном лекаря.
— Я в порядке.
— После лихорадки и переломов? Не думаю.
Она
— Скажи уже, — буркнул он.
— Что сказать?
— Что я идиот и опять всё испортил.
Дэйзи поджала губы. На миг он решил, что она действительно озвучит это. Всё, что, должно быть, накопилось в ней к нему за последние годы. Она имела право. Но только вздохнула.
— Знаешь, Оин, за наказанием тебе лучше обратиться к Несс. А по мне так… Лучше уж лицезреть твою теневую задницу, чем мёртвую.
Он посмотрел на её красивое, обычно насмешливое лицо, сейчас омрачённое усталостью и чем-то ещё непривычным. Если бы Оин не знал её так хорошо, подумал бы, что это испуг или вина. Но с чего бы? Ей не за что винить себя. Не с ним.
Он вспомнил тот день, когда оставил Дэйзи одну посреди снежной ярмарки, сразу после её признания. Бросил её, будто это она сказала что-то стыдное, а не он струсил перед её откровенностью. Он сбежал, попросив её забыть об их «неосторожной глупости», потому что только открыл для себя теневую и не был готов отказаться от своих амбиций даже ради Дэйзи.
Тогда ему не нужно было спасение.
А потом случился Мунран. Лазарет. Он не видел её там. Знал только, что Дэйзи приезжала уладить для него бумаги. Но так и не зашла навестить его после того, как он пришёл в себя. Тогда он не думал о её чувствах, лелея обиду, на которую не имел права. Он не думал, что ей может быть тяжело видеть его таким. И вообще, видеть его.
— Прости, — сказал он запоздало.
— За что?
— За всё. И ещё… Спасибо, что спасла Рэйну.
Дэйзи фыркнула, будто это ей ничего не стоило, и только заметила флакон в его руке.
— Зачем тебе её грозовой сбор?
— Собирался отнести наверх. Но…
Оин отошёл от часов, потёр переносицу, стараясь угомонить шум в голове.
— Но?
Кушак Дэйзи звякнул пряжками, упав в кресло.
— Не знаю. Что-то с ним не так, — признался Оин и поморщился, понимая, что у него, кажется, разыгрывается паранойя. — Раз ты здесь, не могла бы ты…
Он протянул сбор, чтобы она тоже понюхала.
Дэйзи подошла ближе, взяла у него флакон, взболтала.
— Немного маниакально, не находишь? — спросила она и всё же откупорила пробку.
Оин наблюдал, как она водит горлышком у носа, втягивая запах короткими, осторожными вдохами.
— Что чувствуешь?
— Травы.
— Какие?
Дэйзи бросила на него взгляд, будто он спрашивал не лекаря, а фестивальную гадалку.
— Шалфей. Солнечную траву. Немного змеелиста и… что-то терпкое, — она прищурилась, снова вдохнула, уже поглубже: — Это древесная кора.
— Должно быть от Штормового Древа. Что ещё?
— Возможно, сердцезвёзник — он как раз даёт горечь.