Running
Шрифт:
– Я не могу остановиться... – выдыхаю тихо-тихо я. Как мне это сделать? Что я ему скажу? С чего вообще начать? А смогу ли я услышать от него «нет», когда я уже чуть ли не имена нашим детям придумала? Я все усложнила, пытаясь не усложнять. Я так старалась не обжечься, что сама не заметила, как сняла всю свою защитную оболочку и швырнула ее в пекло. Боюсь, я не переживу его отказ. Ну, не в том самом драматичном смысле, в каком вы подумали. Конечно я переживу. И кушать буду, и пить, и работать, и жить, но клянусь Богом, никогда я больше не смогу открыться ни единому живому существу.
Алиса видит, как крутятся шестеренки в моей голове, и поэтому кладет свою ладонь поверх моей, привлекая внимание:
– Для начала включи свой телефон. Просто поговори с ним. Я тебе обещаю, ничего страшного не произойдет. Это в твоей голове все кажется таким страшным. На самом деле, все проще, чем ты думаешь.
Я долго смотрю на девушку, пытаясь
– Наверно, ты права. Я сделаю только хуже этими недомолвками, – соглашаюсь я и протягиваю руку к айфону, лежащему рядом с тремя пустыми стопками. Как только он включается, мне приходит оповещение о нескольких пропущенных от Тома. Едва я собираюсь набрать его номер, на экране высвечивается входящий звонок от Холланда. Я мнусь в нерешительности, но Алиса кивает мне, прошептав «давай же», и я беру трубку.
– Алло? – голос такой тихий и напуганный, как у маленького нашкодившего ребенка.
– Мэри! Ты где? Куда ты уехала? – голос звучит его обеспокоенно. Еще бы, вышла на пять минут, пропала на час. Так, стоп! Я не должна чувствовать себя виноватой.
– Я в городе, с Алисой. Скоро приеду, ты дома?
– Да, я тут. Что произошло? На площадке сказали, что видели, как ты плакала. Я ничего не понимаю, – по телефону голос его кажется еще более звонким, чем обычно. На площадке сказали... значит мне не особо удалось скрыть свою истерику. Черт! Вот стыд-то!
– Том, нам надо поговорить. Я приеду через полчаса, хорошо? – я стараюсь не показывать своих эмоций, хотя очень хотелось. Нет, нельзя. Если я окажусь права, то не собрать мне потом себя по кусочкам, зная, что я расклеилась перед этим человеком. Оставаться сильной, несмотря ни на что. Вот моя цель.
– Хорошо, жду.
Положив трубку, я подзываю бармена и заказываю еще один шот текилы.
– Это для храбрости, – будто оправдываюсь я перед Алисой, и выпиваю золотистую жидкость, закусывая лимоном. – Можешь вызвать мне, пожалуйста, такси?
– Я тебя отвезу. Сегодня, так и быть, поиграю в купидона. Почапали.
Ed Sheeran “How would you feel?”
Я уже минут пять стою напротив трейлера и собираюсь с мыслями. Я все пытаюсь придумать, как лучше начать разговор. И стоит ли вообще его начинать? Может лучше сделать вид, что ничего не произошло. Или отмазаться, сказав, что дома что-то произошло? Нет! Стоп, Ростова! Давай, соберись уже! Хватит быть тряпкой! Сделай хоть один смелый поступок в своей жизни. Будешь потом вспоминать, как мудро ты поступила.
– Долго ты еще там стоять собираешься? – доносится до меня голос Томаса, и я подняв голову, вижу его в соседнем окошке. Черт! Вздрогнув от пробежавших по коже мурашек, я все-таки захожу в трейлер. Том стоит в центре кухни, опираясь об обеденный стол. Мне кажется, он немного раздражен и напряжен. Я отвожу взгляд. Будет проще сказать все, не смотря на него.
– Что произошло? – повторяет он свой вопрос, заданный полчаса назад по телефону. Все. Отступать некуда. Надо начинать разговор.
– Нам надо поговорить... Вернее мне нужно кое-что сказать, – я присаживаюсь на краешек дивана и складываю пальцы в замок. – Только, пожалуйста, не перебивай меня. Мне и так сложно собраться с мыслями, – мой взгляд устремлен в пол. Том молчит и я расцениваю это как согласие. – в общем, я случайно стала свидетелем твоего разговора с братом. Я правда не хотела подслушивать, но просто так получилось. В любом случае, это уже сейчас неважно. Томас, – я на секунду поднимаю свой взгляд и встречаюсь глазами с его карими. Сердце делает кульбит, и я сразу же опускаю глаза. – я тебя не виню. У меня был просто минутный порыв, но сейчас я уже успокоилась и все понимаю. Я правда понимаю. Звучит странно, но я знаю себе место, поэтому я изначально говорила, что нам не по пути. Но ты убеждал меня в обратном, просил не решать за тебя. А в итоге... – на секунду мой голос дрогнул, но я сглатываю и продолжаю. – Я не хочу доставлять тебе неприятности, портить твою репутацию. Я знаю, что карьера для тебя очень важна. Но... для меня важна я. По-идиотски звучит. Но так оно и есть. Я знаю, что ты ничего мне не обещал, однако я все же построила некоторые ожидания. Я... – «тише, Маша, тише, все хорошо, давай, совсем немного осталось», – Том, я начала чувствовать то, что совершенно не должна была. Я думала, что не строю себе иллюзий, что я знаю на что иду. Но я ошибалась. Господи, «простая официантка» втюрилась в кинозвезду! Может это глупо, но так получилось, и я не знаю пока, что с этим делать. Знаю лишь то, что если ты хочешь другого, то надо покончить с этим, пока я окончательно не погрузилась в головой в «ЭТО», – я имитирую кавычки в воздухе. –Ты
В комнате повисла тишина. Я тяжело дышу и все еще не поднимаю взгляд. Адреналин хреначит по моим венам. Сердце бешено колотится о грудную клетку. Глаза застилают непрошеные слезы. Какая драма! Заслуживает отдельной театральной постановки. Но мне реально больно! Произнеся в слух, то, что меня так сильно беспокоило, я вызвала новый шквал эмоций. Это финиш, ребята. Последний гвоздь в мой гробик. Несмотря на то, что я хотела быть сильной, сейчас я уязвима как никогда. Я открылась полностью. Вот, пожалуйста, я тут, моя грудь открыта, вонзите в меня кинжал, мсье Тарам.
– Ты закончила? – разрывает тишину голос Тома. Он бьет по моим барабанным перепонкам. Я думала, что чудесным образом он не ответит. Я выговорюсь и все закончится. Я забыла про ту часть разговора, где мне должны ответить хоть что-то. Боже мой, я не выдерживаю. Крупная крокодиловая слеза стекает по моей щеке. Я пытаюсь ее смахнуть ладонью, но в этом нет необходимости. Чужая рука стирает ее. Горячая ладонь прижимается к моей щеке и берет меня за подбородок. – Мэри, посмотри на меня, – голос Тома звучит так требовательно, но я лишь качаю головой. Я не могу. Я не готова. – Пожалуйста, посмотри на меня, – Том делает еще одну попытку встретиться со мной глазами. Я сдаюсь и поднимаю на него полные слез глаза. – Боже, Мэри, это сейчас прозвучит жутко по-тупому, но ты все не так поняла. Я... я никогда даже не думал о том, что ты только что сказала. Ты вывернула все наизнанку, не зная и капли правды.
Вдох-выдох. Теперь настал черед Тома собираться с мыслями. Я сижу будто под транквилизаторами и слежу за движением губ парня, чтобы понимать о чем он говорит. Ведь я не верю своим ушам.
– О какой репутации вообще ты говорила? Ты... блять, да у меня даже слов нет, чтобы тебе объяснить насколько ты неправа! Что ты вообще себе там навыдумывала?! – Том начинает заводиться и я еще сильнее сжимаюсь на диване. –Я не стыжусь тебя! Я наоборот не могу поверить, что нашел такого светлого и теплого человека, как ты. Раз уж ты решила сравнивать себя с моей бывшей, то имей в виду, что она и рядом с тобой не стояла., – парень бросает это фразу и отходит от дивана поближе к кухонной столешнице, отворачиваясь от меня. – Я поэтому упомянул, что ты официантка. Ты – другая. Зен – селебрити, которая и забыла уже, каково быть простой обычной девушкой. Она превратила наши отношения во всеобщее достояние, просто потому, что ее жизнь не имеет никаких личных рамок. И это все погубило. Как и журналисты! Которые совали свой нос везде, где не надо. Да, может я и эгоист, но я не хочу, чтобы то, что есть у нас было разрушено журналюгами. Мэри, а оно так и будет. Ты вообще представляешь, что такое когда капаются в твоем грязном белье? – он вновь поворачивается ко мне, но не ждет ответа. – Я беспокоюсь не только о себе, но и о тебе, Мэри! Только посмотри какая ты у меня ранимая. Я бросил одну ничего назначающую в моем смысле фразу, а ты уже как будто в аду побывала. А что будет, когда каждая в мире собака начнет перетирать твою жизнь и высказывать свое мнение? Я не уверен, что тебе будет все равно. Я не думаю, что ты готова. Даже я не был к этому готов изначально, хотя знал на что шел, и это моя работа. А ты? На кой черт тебе это надо? Я не хочу заставлять тебя проходить через это, и своими собственными руками рушить то, что только начало...кхм...зарождаться! Ты только представь, о тебе начнет судачить полмира. Начнут копать под тебя, чтобы узнать твою историю. А твоя семья? А? Что будет когда и до них дойдет слушок, что их дочь работает в пабе, а не переводческом бюро? Ты готова променять свою, как ты однажды выразилась, тихую гавань на «это»? – Том вкладывает свой смысл в это слово и рисует воображаемые кавычки. – Я не хочу, чтобы ты пострадала от моей профессии. Но я также не ожидал, что тебе будет больно уже сейчас, – парень тихонько подходит к дивану и садится рядом, обхватывая голову руками. – Что вообще происходит, Мэри? Почему все резко стало так сложно? – вопрос повисает в воздухе. Я все еще сижу в некоем шоке. Я ожидала услышать многое, и даже оправдания, но не разумное объяснение его поступкам. Сейчас я чувствовала себя еще большей дурой. Я считала, что это я много думала о нас. Но, нет. Том меня переплюнул. Он проиграл партию на несколько шагов вперед. Он подумал о том, как его действия скажутся на будущем. Будущем, о котором он думал, как и я.