Рэвин
Шрифт:
– Кричи еще, Мэдоу. Кричи так громко, как сможешь. Я скучал по твоим крикам. Они - музыка для моих ушей.
Раскачиваю цепь позади себя со всей силой, на которую только способна. Слышу удар тяжелого металла о кость. Его хватка на моих волосах ослабевает, а я тянусь к ручке, дергаю дверь, но все бесполезно. Нэйт швыряет меня на пол. Толстый раскаленный металл в моей руке дробит костяшки пальцев, когда он вырывает его из моих рук.
Фонарик Нэйта катается по полу туда-сюда, отбрасывая жуткую тень на его лицо.
Из-за давления невозможно глотать и трудно дышать. Он нажимает достаточно осторожно, чтобы не проткнуть кожу, но в то же время достаточно сильно, чтобы донести свою цель. Лезвие должно ощущаться холодным на моей коже, но единственное, что я чувствую - это оцепенение от страха. Я хочу умолять о сохранении жизни, но слова беззвучно замирают на губах.
Безжизненно смотрю в его зеленые глаза - глаза, когда-то наполненные решимостью и силой. Но все, что я вижу в них сейчас - это ненависть и злость.
Где мы так жестоко ошиблись? Что стало переломным моментом?
Теперь его глаза смотрят на меня безжизненно и холодно, как смотрит акула. Что-то в том, как он взирает на меня сверху вниз, убеждает, что нет ничего, что он не сделал бы, чтобы наказать меня. Нет такого зла, на которое он не был бы способен.
Он смотрит на меня в каком-то оцепенении, в то время как в его душе разгорается битва.
Хочет ли он притащить меня обратно в Новый Орлеан, чтобы доказать свою невиновность? Или же ему больше понравится наблюдать, как жизнь утекает из моих глаз?
– Ты тупая, безмозглая сука. Ты и правда решила, что сможешь убежать от меня? Ты действительно верила в то, что сможешь спрятаться?
– Он делает паузу, словно ожидая моего ответа.
– Как давно ты обкрадываешь меня, Мэдоу?
Мои глаза сужаются.
– Обкрадываю? Что ты несешь?
– Откуда ты взяла деньги? Я знаю, где ты живешь. Знаю, на чем ты ездишь. Объясни мне, каким образом ты оплатила этот свой маленький отпуск. Ты либо воровала у меня деньги в течение последних четырех лет, либо нашла кого-то, кто финансирует твой побег. В любом случае, вы все заплатите мне за это.
Слова вырываются из моего горла рваными слогами.
– Ни то, ни другое, Нэйт. Клянусь тебе. Сам подумай. Как бы я смогла обокрасть тебя? Ты контролировал все! У меня никогда не было доступа ни к одному из наших источников дохода, даже к деньгам от моих картин! Ты отнял все и спрятал в недоступном для меня месте. Как я могла взять хоть какие-то деньги?! Ты ничего не давал мне! Жалкие сто долларов в неделю, на покупку продуктов. Их едва хватало на еду. Если кто и является вором, то только ты!
Брызги слюны пробиваются сквозь его зубы.
– Ты неблагодарная дрянь. Я обеспечил тебе крышу над головой. Обеспечил едой. И
Его зубы начинают скрежетать за губами. Тыльная сторона его кулака в перчатке врезается в мою челюсть. Распухшая губа причиняет мне такую боль, что я едва замечаю металлический привкус крови на своих вкусовых рецепторах.
Его лицо озаряет довольная улыбка.
– Боже, как я скучал по созерцанию тебя, истекающей кровью.
– Ты болен. Тебе нужна серьезная помощь, - отвечаю я, зная, что моя язвительность только усугубит наказание.
Он смеется.
– Нет, похоже, что это тебе нужна серьезная помощь. Ты подставила меня, сучка. Твоя окровавленная одежда под крыльцом - это просто отличный ход. Ну разве ты не умница? Я все ломаю голову, как ты умудрилась размазать по всему дому столько крови из разбитой губы.
– И это я тупая? Я была беременна, Нэйт! Да, это так - и ты убил своего собственного ребенка!
Его взгляд смягчается.
– Ребенка?
Пусть я нахожусь на волосок от смерти, но этот последний удар в его сердце принес мне удовлетворение. Он замер в состоянии шока. Возможно, где-то глубоко в его груди спрятано сердце. Если и оставался какой-то шанс на спасение, то это был он, вот только лезвие ножа слишком сильно прижимается к моему горлу, чтобы я могла пошевелиться.
Проходит мгновение, и его ненависть ко мне леденит кровь и наполняет его глаза большим презрением, чем я когда-либо видела раньше.
– Какого х*я ты не сказала мне, что беременна?! Я не убивал нашего ребенка - это сделала ты.
– Ты не дал мне и шанса сообщить тебе это, потому что решил выбить из меня дух и оставить умирать!
Черная пелена смерти нависает надо мной, как искаженная тень. Последняя глава моей жизни давит на меня, вытесняя воздух из груди. Лицо, которое я давно уже презираю, нависает надо мной, как густой мрачный туман, с которым я встретила это утро.
Его разум пуст и безжалостен. Никакого раскаяния. Никакого сострадания. Никакой любви. Только бездушная плоть, которая только и ждет того, чтобы вырвать мое сердце.
Острые щепки обветшалого дерева вонзаются мне в спину. Полная луна светит в окно, приглушенная слоями пыли и грязи, не оставляя мне надежды на пощаду. Жутковатый свет обнажает жесткие черты лица Нэйта. Его челюсть напрягается от предвкушения. Нож все глубже вдавливается в мое горло, заставляя меня кашлять.
Смерть придет ко мне - не быстрая и не добрая. Легкие наполнятся моей собственной кровью, вытесняя кислород. Острое лезвие, прижатое к горлу, будет рвать и терзать мою плоть, пока кожа не окрасится в красный цвет. Все закончится тем, что сердце больше не будет биться в моей груди.