Рэвин

Переводчики: Лена К. (1-10 главы), Ольга Андреевна (с 11 главы)

Сверка: Ольга Андреевна (1-10 главы)

Редактор: Даша Мусетова

Вычитка: Black Owl

Обложка: Александра Йейл

Монстров не существует.

Это то, что моя мама говорила мне снова и снова, когда я была ребенком.

Но она ошибалась. Монстрам необязательно жить в шкафах или под кроватями. Они не всегда покрыты спутанным пурпурным мехом или слизкой зеленой чешуей.

Монстры реальны.

Некоторые монстры могут быть ростом в сто девяносто пять сантиметров, иметь темно-русые волосы и светло-зеленые глаза. Монстры могут быть красивыми и очаровательными, даже если вам не нужно спать с ними в одной постели.

Они говорят, что любовь — это жертва. Но никто не должен идти на верную смерть, чтобы доказать свою верность. Цена любви не должна быть настолько высокой, что вы теряете себя в процессе.

Я мельком смотрю в свое побитое отражение, когда выжимаю каплю зубной пасты на корявые щетинки щетки. У меня знакомая боль в челюсти, но стараюсь не съежиться от неприятных ощущений. Слегка прижимаю пальцы к коже на опухшей щеке. Синяка не видно - он едва заметный, но его визуальное отсутствие не делает боль менее неприятной. Я держусь за эти болезненные ощущения, словно без них могу исчезнуть. Боль уверяет меня, что я все еще жива для того, чтобы сразиться в другой день.

Не знаю, что сказала, чтобы разозлить его… на этот раз. Иногда мне кажется, что ему нравится чувствовать пульсацию в костяшках пальцев, чтобы доказать, что он мужчина. Вначале я романтизировала и мечтала, что он изменится. Когда-нибудь он щелкнет выключателем и вернется к мальчику с широкой улыбкой, на которую все смотрели краем глаза. Я рационализировала его поведение до тех пор, пока вовсе не смогла его улучшить. Любит ли он меня своим странно тревожным образом или нет, но я не могу быть наивной по отношению к очевидным фактам. Его жестокое обращение никогда не прекратится. Он никогда не перестанет причинять мне боль. Надежда больше не связывает меня с моим браком. Чувство ожидания этого чуда умерло около двух лет назад. Этот страх скрывает мое видение свободы. Я никогда не избавлюсь от тяжелой руки Нэйта. Никогда.

Простыни аккуратно заправлены, и я натягиваю одеяло, чтобы убедиться, что оно плотно затянуто, прежде чем отправиться на кухню и налить чашку крепкого кофе. Когда вхожу в свою художественную мастерскую, из твердой белой чашки клубится пар. Вытаскиваю свежий холст и тупо пялюсь на него, в то время как мой богатый кофеином жизненно-спасательный круг подпитывает мои амбиции. Боль от нашего неудачного брака громким эхом разносится между стенами, подавляя мои творческие способности.

Я должна буду написать еще один пейзаж Нового Орлеана. Эти картины хорошо продаются туристам и вносят достаточный вклад в наш семейный бюджет, чтобы Нэйт и я не чувствовали себя никчемными. Но сегодня я в этом не уверена. Когда Нэйт уходит, то ненависть, которую я питаю к нему, наполняет гневом мой разум. У меня есть целый шкаф, наполненный ядом, выжатым из этих инфицированных нарывов, картинами, отражающими уродство жизни. Моей жизни.

Узоры начинают проступать на белом холсте и принимают форму женщины без глаз, без ушей и без губ. Темные цвета моего настроения еще способны внести жизнь в пустоту. Я отхожу и смотрю на холст,

как будто это не из моей головы. Если ваши глаза никогда не видели уродства, если ваш рот никогда не произносил об убожестве, если вы никогда не слышали тихих криков… действительно ли существует это безобразие? Я бы хотела, чтобы ответ был отрицательным, но я знаю лучше.

Нэйт груб со мной. Стараюсь искать, но не нахожу тепла, и только пробирающие до костей воспоминания заставляют меня дрожать. Я дошла до того, что тщетно не могу вспомнить, что когда-либо видела в нем. Полагаю, вначале он был красивым и волнующим. Когда мы входили в комнату, воздух развеивался, оставляя свободный путь для посторонних, чтобы они могли устремиться к нему. Кукловод — мастер хитрости. Мы были в толпе, нас всегда приглашали на самые крутые вечеринки… танцевали… пили… жили жизнью…окружались ложью. Несмотря на все его обаяние, я никогда не ожидала этого.

Через два месяца после свадьбы все изменилось. Мой мир изменился. Через два месяца после свадьбы меня представили чудовищу. Тот первый случай, когда он избил меня, все еще висит надо мной, как мокрое одеяло стыда, холода, сырости и заплесневелости от времени. Я позволила случиться этому. Я установила приоритет, который теперь является нашим безнадежным браком. В этом некого винить, кроме меня.

Мы были на вечеринке, и Нэйт провел большую часть вечера в баре, разговаривая с сестрой своего лучшего друга. Я смотрела, как они вместе выпивали один шот за другим. С каждой дополнительной порцией ликера, стекавшей по их глоткам, их тела сжимали пространство между ними. Когда ее руки, наконец, обвились вокруг его шеи и ее искусственная грудь прижалась к его груди, я вскипела. Я отстаивала свою позицию и претендовала на то, что в этом проклятом мире, как мне казалось, все еще принадлежало мне.

Признаюсь, что была пьяна и накосячила перед нашими друзьями. Нэйт ничего не сказал, но его взгляд дал мне понять, что его это вовсе не позабавило. Такого взгляда я никогда раньше не ловила на себе. Смущенная, я убежала с вечеринки и пошла по дороге, которая вела меня домой, в нашу квартиру.

Я прошла всего несколько кварталов, когда Нэйт остановился рядом со мной и потребовал сесть в машину. Я отказалась и сказала ему, чтобы он проваливал. Возможно, я все еще находилась в смятении, но все же была далека от прощения. Я продолжала идти вперед, и с каждым шагом темп был все более решительным.

Помню, как хлопнула дверца машины. Помню звук его шагов, загребающих рыхлый гравий, такой же решительный. Помню внезапный громкий звон в ушах и как проснулась в позе эмбриона на теплой, вязкой земле, окружающей шоссе Шеф-Ментер. Я помню, как цеплялась за грязь, чтобы подняться. Помню, как прошла примерно три с половиной километра в темноте. Мои веки были настолько опухшими, и единственное, что привело меня домой, это звезды, созданные уличными фонарями, отмечавшими мой путь. Помню машины, которые проезжали одна за другой, снова и снова. Помню, как задавалась вопросом, почему никто не остановился.

Не знаю, почему пошла домой той ночью, вместо того, чтобы идти прямо в полицейский участок. Моя жизнь сегодня была бы другой, если бы я сделал правильный выбор. Часть меня считала, что это моя вина. Я отчитала себя за незрелый приступ ревности. Так я думал тогда, теперь я знаю лучше. Нэйту не нужна причина, чтобы причинить мне боль. Он наслаждается приливом адреналина, который наполняет его вены, когда он избивает меня до полусмерти. Нэйт принял обличье монстра.