Ретроспектива
Шрифт:
– Прекрасна.
Ещё немного, и Мира воспарит от чувств. От необычайно заводящей сосредоточенности на ней. На самых интимных уголках её тела.
Внутренней стороны бедра коснулась щека, а затем и дыхание. Мира потянулась к этому шелковистому теплу. Ощущение ожидания под кожей набухало, вибрировало. Мира сдавленно выдохнула, когда голова Теодора подобралась к ней вплотную. Она выгнулась в чужих руках с первым прикосновением языка. Мира думала, оно станет неожиданным. Как щелчок плетью. Но подманивающие поглаживания вверх и вниз оказались такими естественными,
От остроты ощущения Мира ёрзала головой. Нос зарылся в одеяло, пахнувшее отдушкой и чем-то знакомым.
Так пахнешь ты.
Её ватные ноги всё больше разъезжались в стороны. Каждый такой жест податливости встречался поощрительным поцелуем.
Касания становились настойчивее, проникали немного внутрь, а затем снова возвращались к эпицентру страсти. Нос и подбородок Теодора тоже дотрагивались до самых чувствительных точек. Пальцы он не задействовал. Только кажущийся бархатистым рот. И когда его волнообразные движения стали посасывающими, Мира подумала, что ей стоит всерьёз опасаться этого человека. Ещё немного, и он её уничтожит.
Ты определённо знаешь, что делаешь.
Она поняла не сразу, почему её поясница так напряжена: таз немного парил над матрасом. Всё это время Теодор придерживал её ягодицы. Позволял делать то, что ей было нужно в этот момент. Расслабившись, Мира полностью опустилась на его ладони.
Внутренние стенки сократились, запульсировали, ноги невольно согнулись в коленях. Маленький вихрь внизу живота рос, и Мира сжала Теодора, словно хотела вытолкнуть его. Твёрдой хваткой Теодор удерживал её бёдра раскрытыми, чтобы закончить. Вихрь закрутился сильнее, ещё и ещё, чтобы в следующую секунду рассыпаться на тысячу ощущений.
Освобождение вышло ярким, опустошающим.
Бережно поцеловав на прощание, Теодор поднял голову и погладил Миру по вздрагивающему от частого дыхания животу.
– Воды?
– Да.
В комнату он вернулся быстро. Сев, Мира сделала несколько глотков из принесённого стакана. Затем предложила воду Теодору.
– Пей, – настоял он. – Нужно восполнить потерянную организмом жидкость.
– Поэтому тебе тоже не помешает.
Они улыбнулись друг другу.
Мира вновь протянула Теодору стакан. На этот раз он послушался и всё выпил.
Силы постепенно возвращались в расслабленные мышцы. Мира оплела шею Теодора. Клюнув в губы, потянула его на себя. Теодор выпутался из её объятий и отошёл к столу, чтобы поставить стакан. Брюки сползли на бедренные косточки. Между полами расстёгнутой рубашки виднелся поджатый низ живота. Теперь Миру мучила совсем другая жажда.
– Иди сюда, – она нетерпеливо похлопала рядом с собой по матрасу. – Иди.
Теодор подошёл ближе, но вновь сел на пол. Мира попыталась затащить его на кровать, потянув за плечи.
– Иди ко мне, – уточнила она.
– Отдохни.
Он поцеловал её колено в жесте непреклонности. Мира грустно усмехнулась.
– Опять
– Нет. Хочу, чтобы потом не пожалела ты.
– Об этом не беспокойся.
Она снова потянула Теодора на себя и снова потерпела неудачу.
– Перестань быть таким недотрогой! Хотя бы сегодня.
– Дело не во мне. Совсем недавно ты была обижена.
– Я не была обижена.
– Хорошо. Расстроена. Уверен, позже ты подумаешь, что слишком быстро поддалась соблазну.
– Возможно. Но сейчас я определённо не расстроена.
– Выясни это, когда будешь не в моей кровати. Обиды постелью не решают.
– А несколько минут назад была не «постель», значит?
– Нет.
Мира в изумлении тряхнула волосами.
– Ты же шутишь?
– Нет, – без колебаний подтвердил Теодор, прислонившись щекой к её колену.
– Тогда что это было?
Он улыбнулся как самое невинное на свете существо.
– Я просто соскучился по тебе.
Сколько ещё в этой голове скрыто чудаковатости? Мира вдруг испытала к ней нежность. На выдохе она схватила Теодора за грудки и тянула его до тех пор, пока Теодор не поддался и не лёг сверху. Острая нехватка чужого веса на себе была наконец-то удовлетворена. Ёрзая, Мира пробралась ладонями под воротник рубашки Теодора. Под пояс его брюк к ягодицам.
– Терпение – не твоя добродетель, не так ли? – он засмеялся в её порывистые поцелуи. – Уроки по контролю псу под хвост.
– Разденься, – Мира лихорадочно лизнула его ухо. – Дай уже на тебя посмотреть.
Пальцы теребили пояс его брюк, безуспешно сражались с застёжкой. Вцепившись в рукава рубашки, Мира подёргала её так, что затрещала ткань. Теодора веселило то, с каким изливающимся отчаянием его пытались избавить от одежды. Заведомо проигрышно.
– Ну пожалуйста, – умоляюще простонала Мира. – Что у тебя там такого спрятано?
Одним грациозным движением Теодор встал. Мира попыталась поймать его, но не успела. Руки безвольно опустились на колени.
– Я уже начинаю думать, что у тебя в штанах какие-нибудь тентакли или ещё что, – устало заметила она. Для верности резанула взглядом вымученного согласия. Не хочешь – не надо.
Задумавшись лишь на секунду, Теодор расстегнул пуговицы на рукавах рубашки. С плеч он её стянул, точно какая-то грёбаная модель. Как если бы репетировал этот соблазняющий трюк перед зеркалом. Затем дразняще-медленно снял брюки. Одежда постепенно оседала на пол тёмной лужицей. Наконец, Теодор остался голым.
Во рту Миры скопилась слюна. Сухощавый, в меру мускулистый, рельефный, где надо. Точёные локти и ключицы. Идеально ровная кожа, едва тронутая солнцем. Небольшие россыпи родинок, как созвездия. Немного странной вытянутой формы коленные чашечки. Но Мире они понравились. Неестественно тонкие икры сужались ещё больше в щиколотках. Узкая стопа с выраженными сухожилиями. Никаких тентаклий или шрамов, никаких других уродств или чего-то ещё, что можно было подозревать.
Острый, тонкий, но не отталкивающий. Дамасская сабля. Хочется трогать и уметь пользоваться.