Разорванные узы
Шрифт:
Глубокий вдох.
— Я не задумывался над этим достаточно глубоко, чтобы иметь чёткое мнение по этому вопросу. Есть весомые аргументы в пользу обеих версий, но если бы ты заставил меня выбрать одну из них, я бы сказал, что это что-то другое. У нас с тобой есть явное преимущество — наш опыт с проклятием Дрейвен, хотя мне и претит называть это так. Это значит, что мы оба знаем: существуют Дары, которые не вписываются в чёткие категории, как большинство других. Нули — не физический Дар, но они влияют на физическое. Они не Нейро, но их используют как таковые. Они не Элементалы,
Возможно, дело в раздражении, прозвучавшем в моём тоне, несмотря на искренний ответ, но он наконец поднимает взгляд и встречается со мной глазами:
— Одарённый, напавший на Шора? Он был уверен, что это не Нейро и что их сила росла по мере того, как они атаковали его; это был усилитель. Дар лишь берёт то, что уже есть, и манипулирует этим. На Грифа нападали так эффективно из-за силы его Дара, а не вопреки ей.
Чёрт.
Когда же закончится этот кошмар?
— У тебя есть какие-то зацепки насчёт… чёрт, чего угодно, что может нейтрализовать эту угрозу?
Нокс наконец одаривает меня своей ухмылкой — той самой, от которой мои Узы готовятся присоединиться к кровопролитию, которое он явно планирует:
— Больше чем зацепка: я нашёл схему атак и выделил единственный случай, когда Одарённый был вынужден отступить. Дай мне Так-команду и двадцать четыре часа, и я уничтожу козырного Одарённого Сопротивления и весь карточный домик, который они построили на его спине.
С довольным выражением лица он откидывается на спинку кресла, а я на минуту останавливаюсь и по-настоящему смотрю на него. Его лицо выглядит почти измождённым из-за множества бессонных ночей, которые он явно провёл ради этого. Волна раздражения пробегает по моему позвоночнику, но на этот раз она направлена на меня самого.
Пока я боролся с последствиями его действий, подпитываемых травмой, он загонял себя до изнеможения, чтобы защитить нас всех. Атака на Грифа явно потрясла его, только Нокс не знает, как выразить какую-либо привязанность или беспокойство о других, не приняв эти действия за слабость, — поэтому вместо этого он срывается на всех нас и ищет ответы, пока нечто подобное не сможет повториться снова.
Он не безнадёжен.
Независимо от его мнения на этот счёт или чьего-либо ещё, я знаю, что прав, продолжая поддерживать его и прикрывать, когда его действия идут не по плану.
История с моей Связанной стала упущением с моей стороны — теперь мне нужно восполнить пробелы и смягчить любые дальнейшие столкновения между ними.
И это начинается сейчас — с отвлекающего манёвра, который займёт его разум, пока мы имеем дело с кружащими вокруг угрозами.
***
Когда я наконец добираюсь до Центра тактической подготовки, даже вечерние занятия уже давно закончены, а технический персонал почти завершил уборку. Я приветствую каждого из них с тёплой улыбкой, проходя мимо, — искренней и непринуждённой, несмотря на кошмар, который мне пришлось пережить сегодня.
Отбросить любезности советника всегда облегчение, а персонал в Дрейвене я проверил с помощью Грифона задолго до того, как моя Связанная поступила
Кабинет Вивиана — единственный, где ещё горит свет, и он отзывается, как только я стучу. Я застаю его сидящим за столом, а рядом с ним — его Центральную Связанную, Аделлу, с сумкой на плече. Она бросает на меня взгляд через плечо, словно удивлена, что я здесь, но Вивиан облегчённо выдыхает:
— Может, я всё-таки попаду домой до полуночи, Дел. А теперь перестань суетиться и отправляйся назад, пока Унсер не начал мне мозг выносить из-за того, что ты задерживаешься здесь допоздна, пока он один торчит дома в окопах. Он и так еле справляется с домашними заданиями близнецов.
Морщась, я бросаю на Аделлу извиняющийся взгляд:
— Как дети справляются с учёбой? Я слышу о них только похвалы.
Аделла фыркает, целует Вивиана в щёку, затем обходит стол, чтобы так же поприветствовать меня:
— Упрямые, как их отцы, все до единого! Я пытаюсь сосредоточить их на карьере и жизни вне этой проклятой войны, но всё, что я слышу, — это требования к возрасту для вступления в Так-команду, которые мешают им присоединиться к борьбе, и проходные баллы психологических тестов для выхода на поле. Предупреждаю тебя, Норт Дрейвен: если ты осмелишься снизить возрастные требования…
Я поднимаю обе руки в знак капитуляции:
— Я никогда даже не думал об этом. Я сдержу своё обещание и буду отклонять любые «исключительные разрешения», которые попадут ко мне на стол с их именами. Я слишком хорошо знаю, что не стоит перечить Аделле Фарли.
Она сладко улыбается мне, но её глаза свирепы, как у львицы, готовой защищать своё потомство. Я бы никогда не сделал ничего, что поставило бы её семью под угрозу, но она всё равно осторожна — именно так, как и должна вести себя Центральная Связанная.
Любое спокойствие, которое я обрёл с момента прибытия, испаряется без следа.
Аделла не комментирует внезапную перемену в моём поведении, вместо этого она снова прощается со своим Связанным и легко выходит из комнаты, плотно закрывая за собой дверь. Мне требуется ещё минута, прежде чем я смогу посмотреть на Вивиана без угрюмого выражения на лице.
Он тоже воздерживается от комментариев по поводу моего ребяческого поведения:
— Я слышал о разведке по Одарённому, который чуть не прикончил Шора, — ты дал на это добро. Нам нужно быстро реагировать на любую информацию. Шарп звонил сегодня утром, чтобы позлорадствовать по поводу похищений, и это признак недовольства в сообществе, который нельзя игнорировать.
Приподняв брови, я сажусь перед его столом, когда он указывает на стул:
— Он звонил тебе, чтобы позлорадствовать?
Вивиан пожимает плечами:
— Не совсем так. Он сказал, что хочет обсудить «состояние безопасности» в сообществе и предупредить меня, что растёт число Одарённых, недовольных тем, как ты справляешься со своей ролью. Он не хочет, чтобы человек моего положения был втянут в неизбежный крах правления Дрейвенов, которое он называет террором.
Я моргаю и лишь усмехаюсь, когда он кивает мне, словно клянясь, что говорит чистую правду: