Чтение онлайн

Ужасное состояние моих пальцев трудно игнорировать даже тем, кто не знает, как они оказались сломаны или оставлены заживать в том изуродованном виде, в каком они сейчас. Единственный метод заземления, который я когда-либо находил и который действительно работает, чтобы остановить сползание в безумие, полное ненависти к себе, — это напоминание о том, что я однажды попытался дать отпор. Я пытался остановить ту женщину, и моё тело никогда полностью не восстановится после этого поступка, так же как мой разум никогда не оправится от неё.

Это почти стоило мне жизни, но я узнал не только то, что был

слишком слаб, чтобы убить Эммалин, но и то, чего эта неспособность будет стоить нам всем. Её след проник в каждую трещину и щель моей жизни, отравляя всех вокруг меня, ослабляя силу имени Дрейвен до точки слома.

Мой отец был уничтожен ею.

Мой брат тоже будет. Возможно, он избежал каких-либо последствий за её смерть, но Норт уже больше десяти лет пытается и не может изменить то, как нас обоих воспринимают. И Одарённые, и Неодарённые — все они знают, что среди них есть хищник, как только видят нас обоих, и насильственная кончина Нолана Дрейвена — доказательство, на которое они указывают.

Словно дожидаясь, пока мои мысли вернутся к обычному упорядоченному состоянию, в тот момент, когда хаос рассеивается, мои Узы снова говорят:

— Однажды Связанная, мы станем безграничны. Нет предела силе моей Связанной.

Я усмехаюсь, снова сжимая бокал и оглядывая бар, чтобы отвлечься. Он немного опустел: доктор Мудак явно спугнул остальных посетителей, но несколько студентов всё ещё сидят у стойки, а другие толпятся вокруг бильярдного стола, достаточно уважительно играя и шутя на громкости, которую я до сих пор мог игнорировать.

— У девушки нет Дара… или так она утверждает. Скажи мне, что это такое, и я рассмотрю возможность Связи.

Волна проходит через мой разум, когда мои Узы снова отстраняются от меня, оставляя напоследок одну реплику, словно укоряя меня:

— Ты не можешь лгать мне. Мы одной мысли, дитя.

Вместо того чтобы оскорбиться из-за пренебрежения, волна триумфа заставляет улыбку на мгновение расплыться по моему лицу. Я разозлил её — немалый подвиг, и, если повезёт, это заставит её замолчать до конца недели.

Осушив бокал снова, я снова сосредотачиваюсь на работах и стараюсь не позволять мыслям отвлекаться. В лучшие времена это сложная задача, но сейчас она стала невозможной.

Я снова ненавижу эту девчонку.

Настойчивее всего, что мучит мой разум сегодня, — её работа, которую невозможно выбросить из головы. В её мнениях нет ничего особенно блестящего или новаторского, никаких новых идей о беспорядках или о древних семьях Одарённых, составляющих Совет, которые могли бы пробудить моё любопытство, и всё же она не выходит у меня из головы всё время, пока я проверяю остальные работы.

Я думал, что, прочитав её первой, избавлюсь от неё, вместо того чтобы она нависала над моей головой весь оставшийся вечер. Я отметил её, как только прочитал её имя, но не мог отложить в сторону, не прочитав сначала.

Даже пока я медленно пробираюсь через остальные задания её однокурсников, определённые мысли, на которых она сосредоточилась, застревают в моей голове. Её точка зрения слишком проницательна для необразованной беглянки, а области исследований, которые она выбрала, превосходят большинство её сверстников. Хуже того, в её работе было по меньшей мере дюжина конкретных

фраз, которые эхом отдаются в моей голове, несмотря на все мои попытки отбросить их, пока я наконец не вытаскиваю эту чёртову работу из стопки проверенных, чтобы перечитать её.

Схватив свой блокнот — колоссальный беспорядок из исследований и обрывков информации, которые я регулярно собираю в течение дня, — я принимаюсь за более тщательный разбор работы. Сначала сложно абстрагироваться от того, кто написал эти слова, но как только я это делаю, начинаю выписывать всё, что бросается в глаза, не останавливаясь, чтобы задаваться вопросами и сомневаться. Более глубокий анализ можно оставить на потом, когда все подозрительные моменты будут собраны в одном месте.

Тактики идеологической обработки.

Выборочное отношение к типам Одарённых.

Маркеры ДНК.

Концентрация типов Даров в зависимости от географического положения.

Закономерности роста и падения рождаемости на протяжении десятилетий конфликтов.

В этом нет ничего, что должно было бы меня насторожить, но список растёт.

Меры, принятые для остановки эскалации насилия. Список наблюдения за Одарёнными, который когда-то считался мифом, оказался индексом Даров и родословных, который Сопротивление вело, чтобы предсказать, когда, скорее всего, родятся Одарённые беспрецедентной силы — благодаря установленным закономерностям, обнаруженным в ходе этой работы. По какой-то причине, всё ещё находящейся за пределами нашего понимания, в обществе есть «горячие точки», которые, похоже, дают больше шансов на появление Даров Высшего Уровня, независимо от родословной.

Усилители.

Как доза героина, адреналин мчится по моим венам так быстро, что я почти теряю сознание.

Дрожащими пальцами я листаю блокнот назад, к сканам разведданных и своим заметкам, пока не нахожу это. В шифре шла речь об «усилении» силы. «AMP» использовалось несколько раз в текстах.

Дар Грифа был усилен и обращён против него самого. Это был не Нейро, как он думал, но это явно не пассивный Дар. Когда его направили против него, величайшая угроза для Сопротивления в его Так-команде была устранена за долю секунды — благодаря силе его Дара, а не вопреки ей.

Это Бесконечное Оружие Сопротивления.

ВОСЕМНАДЦАТЬ

НОРТ

В обычный четверг вечером в радиусе ста миль от Дрейвена за час пропадают двести Одарённых.

Это крупнейшее массовое похищение со времён беспорядков семидесятых годов — и почти невозможно удержать эту информацию в секрете. Если сообщество узнает о масштабах того, с чем мы имеем дело прямо сейчас, начнётся массовая паника и новая волна бунтов — только на этот раз она прокатится по нашим собственным рядам.

Мы не готовы справиться с этим, несмотря на все мои усилия и усилия других Одарённых, которым действительно не всё равно — в отличие от большинства. Я единственный член Совета, который приходит в офис и работает всю ночь напролёт в ответ на случившееся, единственный Одарённый с креслом в Совете, кто хмуро изучает карту известных лагерей сортировки и планирует разведывательные миссии в попытке найти пропавших. Я единственный оставшийся член Совета, кто чувствует себя опустошённым на рассвете — без каких-либо новостей.