Чтение онлайн

призраки как в действительный мир и наделяем их своей любовью, превращаем их в

свои идеалы, в свою ценнейшую собственность. Но нас мучительно беспокоит

проблема: “что будет со мной, когда я умру”. Ведь в конце концов она та же, что вопрос, “что будет с моим кулаком, когда я разожму руку. Может быть, теперь мы сможем лучше понять прославленную формулу буддийского учения, которая приведена в Вишудхимагге:

Есть

страдание, но нет того, кто страдает.

Есть деяние, но нет того, кто творит его.

Есть нирвана, но нет того, кто стремится к ней.

Есть Путь, но нет того, кто следует по нему. [16]

97

ГЛАВА 3

БУДДИЗМ МАХАЯНЫ

Так как учение Будды — это путь освобождения,— его единственной целью является

переживание нирваны. Будда не стремился к разработке последовательной

философской системы. Он не старался удовлетворить интеллектуальное

любопытство, желающее получить словесные объяснения конечной реальности. Когда

к нему приставали с расспросами о природе нирваны, о происхождении мира или

реальности “Я”, и требовали ответа, Будда хранил “благородное молчание” — он

считал, что эти вопросы неуместны и не ведут к истинному переживанию

освобождения.

Существует мнение, что дальнейшее развитие буддизма было вызвано

неспособностью индийского ума довольствоваться этим молчанием, что буддизм

Махаяны является выражением непреодолимого стремления ума к “абстрактным

метафизическим спекуляциям” относительно природы реальности. Однако такое

мнение весьма ошибочно. Огромное древо Махаяны выросло не столько ради

удовлетворения интеллектуального любопытства, сколько для решения практических

психологических задач, с которыми сталкивались

98

люди, следовавшие путем Будды. Конечно, эти проблемы разрабатывались

по-ученому, и интеллектуальный уровень текстов Махаяны очень высок. Но не

создание философской системы было их целью, а достижение переживания

освобождения. Как говорит сэр

Артур Беридейл Кэйс: Метафизика Махаяны, непоследовательность ее системы, достаточно ясно

свидетельствуют, что интерес монахов к ней был вторичным, поскольку в первую

очередь они были озабочены достижением освобождения. Махаяна ничуть не меньше, чем Хинаяна, занята этой насущной практической задачей, и ее философская

ценность определяется очень просто — тем, насколько она помогает человеку

достичь своей цели. [49, с.273]

Разумеется, в некотором отношении буддизм Махаяны является уступкой как

интеллектуальному любопытству, так и широко распространенному желанию достичь

цели кратчайшим путем. Но в основе своей он представляет собой творение в

высшей степени чувствительных и проницательных умов, изучающих свою

собственную внутреннюю деятельность, У каждого, обладающего развитым

самосознанием, возникает множество относящихся к практике метода вопросов, которые буддийский Палийский Канон не в силах решить, ибо его проникновение в

психологию идет не дальше построения аналитических каталогов функций ума. Хотя

предписания Палийского Канона ясны, они не слишком подходят для преодоления

практических трудностей. Может быть, это слишком поспешный вывод; но создается

впечатление, что Палийский Канон стремится открыть врата нирваны при помощи

чистого усилия, тогда как Махаяна готова вертеть ключом в замочной скважине до

тех пор, пока он плавно не откроет.

99

Главной заботой Махаяны является разработка “искусных методов”, упайя, необходимых для того, чтобы сделать нирвану доступной для любого типа

сознания.

Как и когда возникли доктрины Махаяны, до сих пор остается исторической

загадкой. Главнейшие сутры Махаяны официально считаются творением самого Будды

и его ближайших учеников. Однако их стиль так отличен от Палийского Канона, их

доктрина настолько тоньше, что ученые почти единодушно относят их к более

позднему периоду. Нет данных, говорящих об их существовании во времена