Провалы
Шрифт:
— Выпейте, — сказала она. — Только медленно.
Он взял бутылку, сделал глоток. Поморщился, как будто вода была невкусной. Сделал еще один.
— И вот это. — Соня протянула батончик.
— Я не голодный.
— Съешьте все равно.
Сил спорить у Андрея не было, так что он взял батончик, слабо хмыкнул над названием, надорвал обертку. Откусил. Начал медленно жевать. Соня сидела рядом и держала недопитую бутылку. На площадке появилась девочка лет восьми и принялась гоняться за голубями. Голуби не давались. Рябь в Андрее стала тише. И давление, бьющее Соню по ушам,
— Лучше? — спросила Соня.
Он кивнул. И сам, кажется, удивился этому.
— Да. Странно. Вроде бы правда стало лучше.
К нему начал возвращаться цвет лица — от землистого в зелень к вполне себе человеческому бежу. Взгляд прояснился. Он удивленно посмотрел на Соню, словно бы только ее заметил.
— Что со мной было?
— Не знаю, — честно сказала Соня. — Перегрелись, может. Или давление. Или сахар упал.
Андрей покачал головой.
— Нет. Я шел от метро и вдруг… — Он помолчал, подбирая слова. — Как будто все навалилось. Сразу. На работе увольнения, квартира маленькая, жена к матери решила съездить, денег с собой попросила, а у меня до зарплаты только на ипотеку и осталось. Машину надо ремонтировать. — Он отломил еще кусок батончика, посмотрел на него. — Глупости все это, если разобраться. Но вот так стоял и думал: не могу больше, ноги не идут…
— А вы домой шли? — спросила Соня.
— Домой, — кивнул он. — Жена уже дочку из сада забрала. — Он потер лоб ладонью. — Я им обещал отпуск взять и к морю поехать, а все откладывал.
Рябь исчезла совсем. Живой и порозовевший Андрей сидел теперь рядом с Соней, доедал шоколадный батончик и смотрел куда-то сквозь двор, возможно, в морскую даль.
— Плюнуть на все и поехать, — сказал он вдруг. — Завтра напишу заявление на отпускные — и уедем, плевать. Плевать же?
— Плевать, — подтвердила Соня.
Андрей осторожно приподнялся, потом выпрямился во весь рост. Подхватил дипломат, отряхнул брюки. Посмотрел на Соню.
— Спасибо вам. Вы врач, наверное?
— Нет.
— Просто добрый человек?
Соня подумала.
— Просто шла мимо, — сказала она.
Андрей улыбнулся и сразу стал моложе лет на пятнадцать.
— Давайте я вам за снеки деньги переведу, — засуетился он. — И вообще, хочу вас как-то отблагодарить…
Соня тоже поднялась, отряхивать платье было бесполезно — слишком долгий день Соня в нем провела, слишком жаркий и пыльный. Оглядела Андрея повнимательнее. Никакой ряби, никакой тяжести. И даже легкий морской ветерок легонько трепал его волосы.
— Ничего не надо, — твердо сказала Соня. — Только пообещайте, что поедете к морю с семьей.
Она подождала, пока смущенный Андрей скроется в подъезде соседнего дома. Анкер так и лежал у нее в кармане, налитый теплом и тяжестью, как заряженная до максимума солнечная батарейка. Соня медленно подобрала папки с асфальта. Может, в ней и не было умений, достаточных, чтобы закрыть язву, образовавшуюся в пространстве, но иногда даже бутылка воды с дурацкой шоколадкой может помочь человеку, оказавшемуся на самом краю Провала.
—
Развернулась на пятках и поспешила домой, к себе или к Ольге — было уже и не разобрать.
Ничего или чего
Виктор приехал последним, резко вдавил звонок и еще постоял в подъезде, нервно договаривая по телефону: нет, сегодня уже никак не смогу, да, другой проект, нет, это не шабашки, Константин Михайлович, а ваши предположения я считаю оскорбительными, да, нет, я бы не хотел говорить в таком тоне, да, будем на связи. Соня открыла ему дверь и дождалась, пока нервный разговор закончится. Тяжесть внутри Виктора от этих рубленых злых фраз утрамбовалась еще плотнее. Захотелось потормошить его, может, взлохматить аккуратную макушку. Но Соня не решилась.
— Так себе денек? — спросила она вместо приветствия.
— И вечер намечается не легче, — буркнул Виктор и зашел в квартиру.
Там Егор уже занял столик в гостиной, разложив ноутбук и телефон. Ника сидела в углу дивана, поджав ноги. Заметив Виктора, она подняла голову, оценила его помятый вид и даже присвистнула. Правда, от комментариев воздержалась, и на том спасибо.
Соня аккуратно разложила папки по столу.
— Шесть штук. Я еще не смотрела подробно, только полистала немножко, пока вас ждала.
Виктор снял куртку, повесил на спинку стула. Сел. Стащил резинку с верхней папки. Перевернул несколько листов, наклонился, вчитываясь. Егор немедленно потянулся к соседней.
— Эту дайте мне. — Он сдвинул ноутбук, освобождая место. — Я потом перескажу…
— А какой у тебя балл по русскому за изложения стоит? — спросила Ника с дивана.
— Смешно, — сказал Егор уставшим голосом и даже картинно зевнул.
Соня взяла на себя папку в серой обложке. Уселась на подоконник, подложила под спину подушку.
Какое-то время в комнате было слышно только шуршание бумаг. Иногда голоса за окном: детский смех со двора, далекий трамвай. Соня читала и пыталась не думать ни о чем, кроме печатных букв на шершавой бумаге.
Виктору достался самый старый архив: черно-белые копии с актами обследований из восьмидесятых, схемы, таблицы с плотностью грунта, пометки красным карандашом. Егору — более поздний, нулевые и десятые годы, с печатными отчетами и вклеенными фотографиями. В Сониных документах было что-то среднее: сводки, журналы выходов на объекты, от руки заполненные бланки с подписями и печатями несуществующих отделов.
— Межведомственная комиссия по устойчивости жилого фонда, — вслух прочитал Егор. — Это вообще реальная организация?
— Думаю, да, — отозвался Виктор, не поднимая головы. — Устойчивостью жилого фонда можно заниматься разными способами, в том числе нестандартными. Главное — найти этому максимально канцелярское название.
— Значит, у них прямо в трудовой книжке было написано — закрыватель Провалов?
— Значит, у этих людей была реальная работа в реальном месте, а уж какую деятельность они при этом осуществляли — вопрос открытый.