Чтение онлайн

В переднем кармане я обнаружил два билета на ледяной каток, открывшийся в Кэнноке накануне. Я управлялся с коньками лучше, чем со скейтом. Мы с Эллой любили кататься на замерзшем озере, но начавшаяся на днях зима ещё не радовала морозами, которых я, по правде говоря, терпеть не мог. На катке я так ни разу и не был, хоть моя семья два года подряд отправлялась туда, когда я радовался перспективе остаться дома одному, что было такой редкостью, когда Элла ещё жила с нами.

— Ты мог бы пригласить Джозефину, — забавно, как Джонни произносил её имя полностью, словно девушка должна была подслушивать нас. Её бы это безусловно порадовало, но я не мог избавиться от дурацкого сокращения,

что прилипло к языку. Она была Джо и не иначе. Порой когда кто-то называл её полное имя, я забывал, что речь шла о той самой Джо, которую я любил дразнить своим упрямым нежеланием называть её как-нибудь иначе. Порой я делал это ненарочно, потому что забывал, хотя эффект всегда оставался тем же.

— Навряд ли. Она не большая любительница льда. По крайней мере, я об этом наслышан.

— Если это не наверняка, то стоит попробовать, — весело продолжал мужчина, после чего вежливо попросил ещё кусочка пирога. Я отрезал ему, сделал чай и занял свое место за столом.

— Это может быть рискованно, — я усмехнулся, вспоминая девушку в редкие моменты злости, когда она казалась мне чрезвычайно забавной. Злость Джо была равносильна злости милейшего кролика, выражение морды которого навряд ли можно было отличить от обычного. — К тому же мне нельзя выходить из дома. Я под домашним арестом.

— Это всё из-за Райана? — взволнованно спросил Джонни. Похоже, он знал больше, чем я думал.

— Да. Я сбежал из дома, ударил его и загремел в больницу с сотрясением мозга. Обычное дело, но моего отца это крайне взбесило…

— Я знаю Райана достаточно хорошо и уверен, что это того стоило. Я поговорю с твоим отцом об этом и попытаюсь всё объяснить, — он живо закачал головой, как болванчик, убеждая меня в том, что он действительно сможет решить проблему, начало которой было положено ещё в день моего рождения.

— Тебе не стоит. Всё в порядке. В любом случае я был наказан и до этого, поэтому это ничего не изменит.

— Я поговорю с ним, — заключил Джонни, пропустив мои слова мимо ушей. Это заставило меня улыбнуться.

Мы ещё немного болтали (по большей я лишь слушал), и я чувствовал себя странно из-за того, что напротив меня сидел человек на пятнадцать лет старше меня, который, тем не менее, в глупом подростке находил себе друга. Я не считал Джонни другом, но он казался неплохим парнем. К тому же порой его рассказы даже привлекали внимание, заставляя меня внимательно внимать. Отчасти мне было жаль его, ведь он был таким одиноким — мать предпочла его кузену, жена оказалась не лучше, из паба его всё время вышвыривали, и что ещё хуже он считал меня своим другом.

Наблюдая за Джонни, я с грустью подумал о том, как сильно не хотел бы стать им. Я не хотел к тридцати годам растолстеть, полысеть, быть угрюмым неудачником, не смыслящим ничего в жизни, которому к тому же изменяла жена. Я смотрел на него с неким ужасом, застывшим внутри сознания, внутри которого укрепилась и другая мысль — я не знал, как мог этого избежать. Мне было семнадцать, а у меня не было и малейшего представления о том, кем я хотел быть, как мог бы провести свою жизнь, чего на самом деле хотел заниматься.

Попрощавшись спустя час с Джонни, я всерьез задумался об этом, подозревая, что эти мысли всё-равно ни к чему меня бы не привели. Старался увидеть свою жизнь, каковой она могла бы быть лет через десять или двадцать, но ничего. Мои стремления не были преисполнены мечтами. Я не умел быть кем-то. Я не был личностью, на базе которой мог бы выстраивать образ, принесший бы в дальнейшем успех.

Я даже попытался визуализировать будущее. Достал лист бумаги и ручку, спрятал в дальний угол сознания скептицизм, с которым относился

к подобному. Написал стремления самого, как мне казалось, обычного человека. Без чего ведь не могут жить люди? Семья, дом, работа… По мере того, как расписывал то, что возникало идеальной картинкой в голове, пытался ещё и приставить те лица, которые хотел видеть в будущем, но все попытки оказались тщетными. Избавлен привилегии богатого воображения, я не мог вообразить себе счастливую жизнь хотя бы потому, что не воображал, каким должно быть счастье. Я не был уверен, испытывал ли его когда-то. Бывало весело, бывало грустно, но задумавшись внезапно над тем, что делало меня счастливым, я наткнулся на ещё один камень преткновения.

Как обычно, первыми в голову пришли мысли о Джо. Рядом с ней я испытывал целый спектр эмоций и ощущений, среди которых, не был уверен, было ли место счастью. Она меня веселила, забавляла, смешила, порой злила, раздражала, сводила с ума. И всё же обратившись мыслями к ней, подумал о том, что мог бы быть счастливым, если бы мои чувства оказались ответными, если бы подобного рода переживания касались и её, если бы мы могли быть вместе.

Вместе с этим пришли и другие ассоциации. Мы живем в центре Лондона в квартире-студии, соединяющую два этажа. На выходных она выбирается на мирные протесты за права женщин, животных или окружающей среды и тянет меня за собой, куда я нехотя иду, только бы провести с ней немного больше времени. Затем мы возвращаемся домой, откуда не выходим в течении дня, нежась в постели, что так и не убрали с утра. В будни мы работаем, расставаясь утром у станции метро, где наши пути расходятся, встречаемся за чашкой кофе в обеденный перерыв, а затем бредем обратно на скучную работу, прежде чем встретиться в супермаркете перед закупкой продуктов к ужину.

Я был слишком молодым думать о детях, но в голову пришла мысль, что я не прочь был завести двоих. Желательно, чтобы оба были исключительно похожими на Джо, а не меня, причем не только внешне, иначе у них бы не было шанса, чтобы я смог их полюбить. Мы могли бы ещё завести собаку или кошку. Приезжать на Рождество в Хантигтон и проводить летние каникулы в Греции.

Я почувствовал, как у меня загорелись щеки, когда фантазия вышла за рамки реальности и унесла меня в мир, которого не существовало на самом деле. Я весь загорелся, как огни на рождественской ёлке, и, похоже, одни мысли об этой жизни делали меня счастливым. Навряд ли иллюзии могут делать человека по-настоящему счастливым. Ощущения, которые они дарят должны быть такими же ненастоящими, как сама их сущность, но, по крайней мере, мне так казалось.

Я понял, что совсем замечтался, когда кто-то тихонько постучал в двери моей комнаты. Не дождавшись ответа, мама тихо вошла, включив свет, что резанул глаза. Я даже не успел заметить, как на улице потемнело. Так и сидел в темноте, как дурак. Выражение лица у неё было мрачное, словно случилось что-то плохое. Поэтому я убрал дурацкую ухмылку, не сходящую с лица последний час, и принялся слушать её со всей внимательностью, будучи уверенным, что чтобы мама не сказала, это будет связано с отцом.

Она даже не села. Осталась стоять, прислонившись спиной к дверям. Её глаза остановились на виде за окном, что казалось всё страннее и страннее.

— Что-то случилось? — осторожно спросил я, начиная подозревать что-то гораздо худшее, чем мои нелепые недоразумения с отцом. Я уж начал думать о том, что кто-то умер.

— Райан Грей подал заявление в полицию. Он обвинил тебя в избиении.

По крайней мере, никто не умер.