Просто друзья
Шрифт:
Оказавшись дома, я заперся в комнате. Отец был в гостиной, пересматривал прошлогоднюю постановку, снятую Эллой на домашнюю камеру, и что-то записывал в блокноте, будучи полностью поглощенным этим занятием. Его внимание ко мне ограничилось сухим приветствием, хоть я почему-то и надеялся, что он спросит о моем самочувствие. Я удивился даже тому, что мужчина не стал рассыпаться в бесконечно долгих нотациях, выедающие меня всего изнутри.
И всё же он не изменил себе. На столе в своей комнате я нашел целый список правил, касающиеся того, что мне можно было делать и что нельзя. Он даже обозначил время, когда моя нога должна была переступить порог дома, и когда я мог уйти. Настоящее сумасшествие. И всё же это почему-то заставило меня
Я скомкал лист бумаги и бросил под кровать, на которую незамедлительно упал. Меня клонило к размышлениям о вечности. Не знаю от чего, но вдруг захотелось научиться жить красиво. Не богато, роскошно, изощренно, а красиво. Я пытался представить некоторые моменты своей жизни, как кадры из киноленты. Тянуло только на фестивальное кино. И большая часть кадров хранили память о времени, проведенном с Джо. В ней была моя эстетика, вкус, красота. Крупным планом вырисовывалось её милой лицо, испещренное веснушками, которые я не сосчитал бы и за миллион лет жизни, которых бы не хватило, чтобы она могла меня выдержать. Глаза, в которых плескались холодные океаны, волны которых с силой бились о берег моей земной любви. Её вздернутый к верху нос и широкая улыбка, которую не портили даже несовершенные зубы. С закрытыми глазами я видел, как её светлые волосы развевались на ветру. Спутанные пряди, выбившиеся из несложной прически, закрывали лицо, из-за чего Джо взяла за привычку поправлять их за ухо своими длинными пальцами, виртуозно бьющим по клавишам фортепиано.
Подумалось о том, видела ли что-то во мне и сама Джо, отмечая про себя особенности очертаний моего лица, что казалось мне самым обычным. Будь так, цвета моего видения заиграли бы особенной палитрой, сливавшейся в неповторимый тон, игру света и цвета.
Захотелось, чтобы каждое произнесенное мной слово звучало поэтично, прочувствованное каждой отдельной частью пробудившейся души. Если бы всё сказанное имело смысл, а не таило в себе пустоту, в обмене которой мы преуспели. Обозначить бы ещё, что имело смысл… Иначе на одной мысли никак не сойтись. Получалось же у меня не иначе, как зло, обиженно или возмущенно. Я не умел проявлять теплоты, даже если та была прикрытием лести и обмана. Не умел быть добрым, как бы сильно того не хотел. Не были мне присущи нежность и ласка. И если бы Джо находила хоть каплю прекрасного в этом, я бы ни капли не сомневался, чтобы признать перед ней своё поражение.
Она же казалась мне совершенной во всем. Даже наличие в ней недостатков делало её идеальной, как бы глупо это ни было. Она была красива, и, казалось, что кроме неё мне в жизни всего доставало, так как во многом я и не нуждался.
Её расположение стоило мне всего. Однажды Элла рассказала, что, по её мнению, главным в любой истории (безоговорочно выдуманной) было создать отношения, от которых зависело бы всё — жизнь и смерть, да хоть существование всего треклятого мира. И их разрушение оказывалось бы чем-то самим по себе прекрасным, хоть и надломанным, разрушившимся и утерянным навеки. Я чувствовал себя подобным образом в дни долгого молчания девушки, когда она решала истязать меня своим отсутствием, чем переложила бы на свои плечи груз моей привязанности, что крепла
Во времена знакомств с вечной классикой любовной драмы в лицах мистера Дарси и Элизабет, Ромео и Джульетты, Розы и Джека, я находил в их чувствах большую часть преувеличения. Жертвенность, на которую шел каждый из них, была напрасной, и ничего особенного в этом не было. Теперь же в одной лишь противоречивости испытываемых ими чувств я находил отраду тому, что был не един в безумной агонии любовного бреда. «Замкнутый и разбитый» — могло бы стать названием мемуаров, которые я никогда бы не решился написать, без способности придумать и одной строчки о собственной жизни.
Мои раздумья прервал тихий стук в дверь, что я сперва и не расслышал, пока кто-то за ними решил не дожидаться ответа. Почему-то я подумал о том, что это мог быть отец, хоть и с гостиной всё ещё слышались детские голоса, произносящие заученные на память реплики.
— Тебе уже лучше? — голос Найджела почему-то заставил меня с тяжестью вздохнуть, прежде чем пришлось подняться с места.
— Да, — я предложил парню сесть на стул напротив. Мы оба чувствовали себя неловко. Найджел никогда не приходил ко мне домой. Я его никогда и не приглашал. Несколько раз парень приглашал меня к себе, но был так всего дважды на празднестве его дня рождения, где нас обычно было всего двое. Найджел обнадеживающе называл эти посиделки «мальчишниками». Я делал это из жалости, но ему не стоило об этом знать. — Давно не виделись.
— Я для этого и приехал, — парень усмехнулся, опустив глаза застенчиво вниз, будто мы были на свидании. — Как тебе мой подарок? — я округлил глаза от удивления. Неужели Джо ещё и умудрилась где-то припрятать все подарки, что мне принесли. Об этом я почему-то вообще не подумал. Да и было ли это так уж и важно? — Ты всё тот же, — весело проговорил парень, словно вкладывал в эти слова хороший смысл.
— Джо не сказала мне…
— Ты же не называешь её так на самом деле? — Найджел перебил меня, заставив улыбнуться и немного расслабиться.
— Иначе меня бы здесь уже не было, — мы оба расхохотались.
— Вы неплохо сблизились после того вечера, не так ли? — я кивнул (было ли уместным ещё что-либо говорить). — Между вами что-то есть? — внезапно спросил парень. И вот вместе с неловкостью вернулось и волнение. Я глупо засмеялся, мол «как ты об этом мог вообще подумать», но больше меня волновало, с чего он это взял.
— Я встречаюсь с Дженной Малиган. Уже около полугода, — меня и самого поразило, как долго мы с Дженной были вместе, когда я произнес это вслух. Я слишком затянул с этими отношениями. Я полагал, мы расстанемся ещё к концу лета. Было уже начало зимы.
— С той самой, которую ты спас от брата? — Найджел лишний раз дал вспомнить, как я с гордостью рассказывал ему историю спасения Дженны, что должна была стать не больше, чем историей на один раз, а не началом того бардака, что продолжался уже полгода. Если бы я ещё тогда знал, чем обернется для меня та авантюра, не стал бы ввязываться во всё это. Пошел бы другой дорогой, не выходил бы из дома, проспал весь день. Если бы я встретил немного раньше Джо. Хотелось убеждать себя в том, что что-то было бы иначе. — Разве её не Джемма зовут?
Я махнул рукой, мол какая разница. Я так часто называл Дженну другим именем, что и сам начал задумываться о том, не было ли оно её настоящим.
— Так насчет Джо. Она сейчас с кем-то встречается? — осторожно спросил Найджел. Он спрашивал об этом не из любопытства дружеского, ведь иначе мог между прочем спросить об этом и у самой девушки. Он делал это осторожно, будто боялся провалиться сквозь лёд нежелательного ответа, которым я и намеревался его одарить. Мне не нравился тон Найджела, и мне совершенно было плевать на чувства, что он мог испытывать к моей Джо.