Просто друзья
Шрифт:
Я успел привыкнуть к тому, что её пальцы по-прежнему переплетались с моими, что чаще всего девушка делала неосознанно. В основном она старалась избегать нежностей, о чем я её и просил, а потому в эти редкие минуты я не отвергал её, ведь понимал, что она нуждалась хоть в толике моего холодного тепла, расцениваемого за любовь. Всё больше Дженна выдавалась уязвимой, будто кто-то разом проглотил все её стремления быть наряду с теми, кто был для неё недосягаемым. В глубине души я надеялся, что она забыла об этих воздушных замках, отыскав в себе подобие гордости, но в то же время подозревал, что девушка решила сдаться, не предприняв ни единой
Дженна дала больше свободы от себя, не навязываясь бессмысленными телефонами разговорами перед сном, безумно долгими прощаниями перед порогом её дома, куда я ежедневно провожал девушку, или сводящими с ума попытками узнать и понять меня лучше. Она будто наконец поняла некую истину, что предстала загадкой для меня, и я всё больше терзался тем, что не мог понять, почему это изменило Дженну? Ведь если таков был её хитро-мудрый план заполучить меня, то это если и не задевало моего сердца, то всё же задевало то, что можно было едва душой обозвать.
Иногда её тишина выводила из себя. Я привык слышать её голос на фоне собственных мыслей, что обращались к одной только Джо, но когда Дженна молчала, сосредоточиться оказалось сложнее. Казалось, другого я от неё и не требовал, но и это было слишком. И дело ведь было не в Дженне. Всего лишь в том, что из двоих лишь я один понимал, что как бы мы не подстраивались друг под друга (чего я и не собирался делать), мы не найдем нужных путей к тому самому чувству. По крайней мере, не я. Я давно решил, что Дженна не та самая, идеал которой хоть и был размытым, но в этом случае, отрицание было обосновательным.
Ночь последнего холодного октябрьского вторника я провел в постели Дженны. Девушка дала себе немного воли во сне, не отпуская меня из своих объятий, что всё время мешало мне уснуть. Я осторожно вскидывал её руки, как она успевала забросить на меня ногу, и это безумие не заканчивалось до самого утра, с чем пришлось смириться. Поэтому когда прозвенел будильник, я ещё больше спрятался под одеялом, когда Дженна отцепилась, дав немного свободы, только чтобы унять треклятый телефон.
— Пора вставать, — лениво произнесла девушка. Я отвернулся от неё. Глаза жгло от дневного света, рассудок был затуманен сном, о котором я мечтал, да так и не сумел увидеть. Дженна стала тормошить меня и от одного прикосновения её рук, захотелось без лишних церемоний послать её куда подальше, чего, тем не менее, я не собирался делать. Слова застряли посреди глотки. Я не хотел упрекать нежный неосознанный порыв девушки лишь потому, что мне он был неприятен. По правде говоря, гораздо приятнее он оказался бы, если бы на месте Дженны был кто-то другой. — Мы опоздаем на занятия, — несколько раздражительно сказала девушка, легонько толкнув меня, хоть и сама по-прежнему не двигалась с места.
— Думаю, нас не выгонят из-за обычного опоздания, — промычал через силу. Зажмуренные крепко глаза болели, но я не мог их открыть, хоть те и не смыкались полночи. Я был бы не против, если бы Дженна ушла в школу, пока я смог бы хорошенько выспаться, после чего незаметно убраться домой.
— Если опаздывать, то хотя бы из уважительной причины, — мне не нравились игривые нотки в тоне Дженны. Когда её губы коснулись моей спины, рука скользнула под одеяло. Это отбило всякий сон. Тело поддалось тайному желанию, но никак не здравому рассудку.
— Не думаю, что это достаточно уважительная причина, — я взял руку девушки и
— Я пью противозачаточные, — Дженна закатила глаза. Аргумент был вполне убедительным, поэтому, не дожидаясь возражений, девушка заткнула меня поцелуем. — Не будь ханжой. Я чувствую, как ты хочешь этого, — и вот в глазах появился проблеск ещё той старой Дженна, что оказалось приятным, но в тоже время хотелось вернуться к новой угрюмой версии. Произошло не более, чем-то, что девушка забыла себя проконтролировать, что научилась делать в последнее время. В конце концов, перевернув Дженну на спину, я сдался. Эта маленькая победа заставила её улыбнуться.
И я мог бы даже обнаружить это утро вполне приятным, невзирая на ужасную ночь, если бы не телефонный звонок. Дженна с тяжестью выдохнула, велев не отвлекаться, но я не мог. Вдруг это была Джо? И хоть номер абонента был засекречен, сердце забилось быстрее.
— Фред? — спросил неуверенно незнакомый женский голос, который я не мог опознать то ли из сонливости, то ли неудачливости подобранного момента. — Это Тильда. Пожалуйста, скажи, хоть слово!..
— Да, это я. Что-то случилось? — я и не заметил, как задержал дыхание. Тильда не стала бы звонить просто так. Должно было что-то случиться с Джо. Странным было лишь то, что она не обратилась к родителям подруги. Разве что дело было безотлагательным или не требующим особой огласки. За доли секунды мой мозг стал выдавать самые невероятные варианты произошедшего, и во всех из них я должен был спасать Джо, как глупый герой комиксов.
— Ничего плохого. Дело лишь в том, что сегодня день выборов, и Джо позарез нужна чья-то помощь. Через час должны состояться дебаты, а я не могу быть с ней. Ты сможешь приехать?
— Что? — переспросил, как идиот. Подобного варианта я не предвидел. — Прости, я понял. Да, я смогу. Всё в порядке.
— Только поспеши. И если можешь, возьми несколько бумажных пакетов. Они ей понадобятся, — сказала на прощание Тильда, прежде чем сбросить вызов.
Я остался стоять посреди комнаты Дженны в одном нижнем белье, словно заговоренный. Все планы на день, что должен был повторить сценарий многих предыдущих, был разрушен. Я остолбенел, пытаясь собраться с мыслями, упорядочить свои действия и спасти Джо, пока в этом не преуспел чёртов Вуди Кёртис, обожаемый девушкой так сильно.
— Кто это был? — голос Дженны вывел меня из оцепенения, и я начал стремительно одеваться, собирая с пола разбросанные вещи. — Что случилось? — в этот раз обеспокоенно спросила девушка.
— Прости, спешу. Нужно помочь другу, — второпях говорил, застегивая пуговицы на рубашке, которых будто бы стало вдвое больше, когда я спешил.
— Это касается её? Джозефины? — с упреком спросила Дженна. Нотки ревности выдавали её. Я даже улыбнулся, узнавая в ней ту самую девушку, от которой невольно хотелось бежать куда подальше, не оставляя по себе и видимости сожаления.