Чтение онлайн

— Ты меня слушаешь? — спросила для проверки Дженна, отвлекая. Я что-то промямлил в ответ, потерев по-прежнему сонные глаза. Тот день не был полон событий или поражений, но я ужасно хотел спать. Тучи нависали над головой, утаскивая рассудок за пределы реальности, в темноту, куда я безоглядно прыгал, временно забывая обо всех заботах. Нужно было успеть сходить в магазин, пока не начался дождь, но прежде покончить с Дженной.

Когда я снова заглянул в соседнее окно, то заметил, как Лив и тот мужчина стояли запредельно близко друг к другу. Он сделал ей напротив неуверенный шаг. Она же неуверенно переминалась с ноги на ногу, опустив голову вниз, будто решалась перейти черту позволенного. В этот раз увиденное захватило внимание, и я пристальнее

приглянулся к тому, что там происходило. Прошло не больше секунды, прежде чем он сделал ещё один шаг напротив, обхватил её лицо большими ладонями и крепко поцеловал.

Я невольно дернулся, когда Лив сначала сделала попытку отстраниться. Подумал, что она начнет пручаться, освобождаться от его посягательств, но она расслабилась, прижавшись к нему ещё крепче в ответ.

Это было неправильно, но я продолжил наблюдать за ними, даже когда дело, кажется, заходило слишком далеко. Мужчина начал снимать с Лив одежду, как и она с него. Они не беспокоились о том, что кто-то мог их потревожить или уличить. Похоже, Лив знала наверняка, что Джонни не мог появиться дома скоро, а потому не переживала по этому поводу. Я же напротив почувствовал жжение в груди, будто это мне вот так вот бессовестно изменяли.

Когда Лив остановила действия мужчины, я подумал, что она одумалась, а потому даже успел выдохнуть с облегчением, но она всего лишь перенесла продолжение начатого в другую комнату. Я не последовал за ними, подозревая, что они не собирались останавливаться. Возможно, подобное повторялось с ними не впервые.

Джонни был хорошим парнем, хоть и немного грубоватым в делах сердечным. Я не мог знать его совершенно, как знал Эллу, Дженну или, чёрт её побери, Джо (хоть и это было сомнительно), но почему-то мне стало жаль его. Может, всё дело было в мужской солидарности, но увиденное поразило меня до глубины души, и я решил, что должен был рассказать Джонни. Эта правда была разрушающей, но он заслуживал её. Я не хотел разрушать их семью, ведь, похоже, Лив справлялась с этим не хуже.

— А если бы мы расстались? — вдруг спросил я, перебив Дженну посреди её нескончаемой речи. Я по-прежнему заглядывал внутрь комнаты, где больше не было двух людей, что бессовестно обманывали третьего. У меня получилось спросить об этом без страха обидеть девушку, как будто это было чем-то самим собой разумеющимся.

Она умолкла, перетравливая мои слова. Я опустил глаза вниз, надеясь, что это скоро закончиться. Хотел услышать от неё хоть что-нибудь, хоть и до конца не знал, чего же.

— Ты ведь шутишь? — неуверенно спросила девушка, преодолев эту тишину.

— Всего лишь предположил. Ничто ведь не вечно, — отвернулся от окна, присел на подоконник, став пристукивать ногой в ритм быстро стучащегося сердца.

— Мы будем вместе всегда. Не сомневайся в этом, — с легкостью ответила Дженна, повесив на мою шею камень, тяжелее всех забот мира. Язык присох к нёбу, и я не мог ей даже возразить, хоть и так страстно желал этого. Не было никаких «всегда», «мы» и «вместе».

— До скорой встречи, Джемма, — я и не заметил, как оговорился, пока не отключился. Даже не подозревал, разозлило ли это девушку, вывело из себя или оскорбило, но в голове созрел безумный план, выполнение которого показалось самым важным, что я должен был сделать в свой жизни. Я хотел правды и освобождения. Туман неуверенности и страха размывал горизонты, но теперь я четко видел дорогу, что должна была вывести меня из лабиринта неразберихи, который я сам выстроил вокруг себя.

***

Вернулся на скейт-площадку, где не бывал ещё с уезда Найджела. Мы оба не умели выделывать различные трюки, но в отличие от парня у меня неплохо удавалось хотя бы использовать скейт, чтобы кататься на ровной дороге, чего он не умел. Обычно мы приходили туда, чтобы поболтать, понаблюдать за другими, скоротать время. Кроме Найджела друзей у меня не было, поэтому, как бы сильно он меня не раздражал, я не мог бросить его, потому

что без него моя жизнь была бы совсем грустной. Иногда с ним даже было веселою. Было что-то особенное в том, как мы злили ребят Рика, дрались с ними, как в последний раз, а затем разбитыми возвращались домой, словно пережили ещё одно приключение, что заключалось в немногом. В большинстве случаев не мы начинали драку, от которой я никогда не отказывался, подставляя лицо для новых увечий.

Я захотел этого. Внезапно и очень сильно. Прямо руки начали чесаться, так сильно хотелось, чтобы меня кто-нибудь да избил. Устав зависеть от чувств, что снежной лавиной накрывали с головой, я хотел ощущать физическую боль, что должна была избавить странного состояния неуверенности, в котором я безутешно томился.

Джо пыталась связаться со мной, но я не мог ей иначе, как сухими фразами отвечать, будто всё было в порядке и мне нужно было немного времени, чтобы побыть в одиночестве и отдохнуть от суеты мира, во что она, кажется, безотговорочно верила. Начал сомневаться в том, стоило ли рассказывать ей о том, что знал, будто в истории с Нэнси она занимала место. Не такое важное, как я, но всё же. Джо не была безучастной, и меня почему-то это поработило. Я не чувствовал злости, как впервые узнав, и не нуждался в объяснениях, потому что поразмыслив хорошенько обо всем, решил, что она и не соврала мне вовсе.

Больше всего, меня беспокоило появление на горизонте Вуди Кёртиса. Этому чёртовому придурку даже не нужно было стараться, чтобы Джо простила его и водила улицами Хантигнтона, как ни в чем не бывало. Я много думал о том, что он выдумал для её возвращения. Его избили пятеро по пути в кино? Как же я не вовремя напал. Или же, как защищал честь Джо, когда кто-то неохотно о ней отозвался? Это, скорее, было похоже на меня. Может, вынужден был уехать по требованию родителей и не успел предупредить, а вот жизнь и сама наказала? Смазливая рожа вдобавок ко всем неправдам была самым убедительным аргументом. И даже следы моих разбитых в кровь кулаков на нем, не портило наружной миловидности, которой Вуди умел пользоваться в собственных целях лучше, чем силой.

Я почти был уверен, что ему нужно было что-то от Джо. Стоило мне лишь произнести её имя, как его губы искривились в ехидной усмешке. Он гадко облизал их, опустив голову вниз, будто между ними уже могло что-то быть. Он назвал её «наивной идиоткой», и я без раздумий нанес ему первый удар, за которым последовали и другие. Когда этот трус понял, что положение его не безоблачно, то извинялся, умоляя прекратить. Рик от подобного получал удовольствия, а во мне это разжигало ещё большую злость. Я хотел, чтобы Вуди наносил удары в ответ, потому что на кону была честь Джо, но он не умел этого делать. Меня остановил лишь хруст костей, свидетельствовавший о том, что это был предел. Я сломал ему только нос, но дойти могло и до большего. Я был вне себя от ярости.

Теперь же я чувствовал, как сдавался. Джо не нуждалась в том, чтобы я защищал её от придурка Вуди. Он был её героем и спасителем от одиночества, которое со мной девушка могла ощущать только острее. Я не мог быть для неё хорошим другом, и тем более парнем. Я не мог быть для Джо хорошим, как и для кого-либо другого. Подобные мысли разрушали меня изнутри. Я сам разрушал себя, думая об этом беспрестанно. Почему-то это казалось важным.

Я не хотел ощущать этого. Я разрушал себя и лишь после знакомства с Джо наконец-то осознал, что делал это всю жизнь. Ранее полагал, что одиночество было результатом того, что я разрушал других людей словами и поступками, в которых не находил ничего из ряда вон выходящего. Люди появлялись и уходили, забывая обо мне, как и я о них. А разрушенным оставался я, они же разрушали себя также сами, либо же умели жить, что было для меня недосягаемой тайной. И мне стоило прекратить, но разве я мог иначе? Наверное, я не только привык это делать, но и любил. Всё прекрасное — несовершенно. Иначе это не было бы прекрасным.