Чтение онлайн

У меня не возникало отчаянного желания найти эту девочку. Нэнси была единственным связывающим нас звеном, и мой психотерапевт советовал матери содействовать тому, чтобы мы сдружились, но я не хотел делать этого. По правде говоря, я ненавидел эту девочку, будто она была причастна к убийству Нэнси. Я злился на неё и не хотел знать.

В школе она не выдавала себя, не привлекала лишнего внимания, хотя так, может, и было до того, как спустя месяц я вернулся на занятия. Тогда все расспрашивали меня о Нэнси, будто я был с ней в тот момент. Сперва я всех пугал резкими порывами агрессии и депрессии, что выражались по-разному. Меня опасались, но в то же время жалели, а потому следующим в моей жизни был этап, когда дети стали

предлагать дружбу, рожденную исключительно из ненавистной мне жалости их родителей, которые заставляли их это делать, что никогда не длилось долго. В конце концов, из-за своего скверного характера я остался один. Никто не мог терпеть меня дольше двух недель, пока незаметно не пересаживались за другой столик в столовой, оставляя меня одного.

И всё же Джо не вышла со мной на контакт тогда. Она могла погрузиться в себя из-за случившегося, ведь подобные воспоминания оставляют травму ранимой душе. Я был упрямым, чтобы находить её, знать и принимать с осознанием того, что она нашла Нэнси тогда, а не я. Она же не сделала этого по неизвестным причинам.

Я должен был поговорить с Джо. И я не хотел выжидать удобного момента, чтобы написать, позвонить или прийти. Через полчаса я уже стоял на пороге дома девушки, злой и одураченный. Ждал объяснений, хоть и знал, что не заслуживал их. Хотел кричать и бить кулаками по стенам, а больше всего того, чтобы Джо могла всё объяснить, чтобы я понял. Это было ещё то безумство.

Меня встретила Хейли. Мы не видались так давно, что я успел позабыть о том, какой отвратительной личностью она была. Девушка сложила руки на груди, смерив меня презрительным взглядом, будто это я к ней пришел. Мне хотелось развернуться и уйти, оставив девушку озадаченной, но я терпеливо ждал, когда она прекратит этот цирк.

Я спросил о Джо, Хейли усмехнулась. Сжав ладони в кулаки, мысленно стал считать до десяти. Выдержав драматичную паузу, Хейли сразила меня наповал новостью, что Джо в это время гуляла где-то в окрестностях Хантигнтона вместе с Вуди Кёртисом.

Элла уехала. Почему-то до самой последней минуты её отъезда я не осознавал, что оставался в доме один на один с родителями. Она всего-то переезжала в другой город, оставаясь при этом на связи, но мне стало грустно прощаться с сестрой, чего от себя не ожидал. Отчасти я завидовал ей, ведь и сам был не прочь убраться куда подальше, но, наверное, это всё-таки волнующе покидать привычную жизнь для того, чтобы начать новую. Я пытался представить, как бы сам справился с этим, что оказалось сложнее, чем мог полагать. Нужно свыкаться с соседями по комнате, иметь дело с людьми, собравшимися вместе из сотни других школ, разбросанных по всей стране, изучать людей заново, с которыми предстоит провести время, что так же, в конце концов, придет к завершению.

Казалось, что я бы не справился. Представить Эллу на её же месте было проще, потому что она была другой — умела находить общий язык с другими людьми, без проблем заводила новые знакомства, привлекала других. Мне бы хоть каплю её харизмы и обаяния, и жизнь, может, сложилась бы иначе. И, невзирая на то, что творцом своей жизни есть и всегда буду я сам, иначе творить её не могу. Такова моя природа, изменить которую я бы и мог попытаться, но не хотел, ведь менять себя казалось слишком уж безобразным делом. Разве не должны ли родные люди выбирать меня из-за уникальности, а не из того, как я притворно пытался соответствовать их представлениям о себе. Элла была самой собой, даже когда была любезной и обходительной с другими, как и Джо. Мне было не по себе врать людям лишь за тем, чтобы нравиться им. Я был отвратительно озлобленным, но всё же собой. Так почему это было проблемой?

— Я по-прежнему рядом. Помни

об этом, — прошептала на ухо сестра, когда мы обнимались на прощание. Она прижимала меня к себе так крепко, будто от этого зависело всё. Я понимал, о чем она говорила, но всё же хотелось думать, что я мог обращаться к ней и по всяким пустякам, в то редкое время, когда мог осмелиться это сделать. Возвращаться к разговорам о Нэнси, последний из которых позволил Элле усомниться в моей адекватности и психическом уравновешивании, я не хотел, хотя тот автомобиль не шел из головы. Оказываясь на улице, я теперь то и дело, что оглядывался по сторонам, опасаясь любых посторонних звуков, что окружали меня и раньше.

Кивнул сестре в ответ. Заметил, как её глаза слезились, когда мы отстранились друг от друга. Как и предполагал, бросать всё это для Эллы оказалось сложнее. Позже я думал о том, как уезжая в колледж или университет пришлось бы расстаться с Джо. Наверное, ни о ком другом я бы так сильно не скучал, как по ней. Знать бы только скучала бы она по мне…

— И тебе, наверное, плевать, но я в команде Джо-зефины, — девушка подмигнула, когда я в ответ лишь закатил глаза, улыбнувшись.

Родители уехали с Эллой. Я мог поехать с ними, но перспектива остаться на два дня дома одному была слишком заманчивой. По большей мере сестра нуждалась в матери, чтобы обустроиться и свыкнуться с новым местом, а отец нужен был лишь, чтобы переносить коробки с вещами из машины в комнату. Много чего не поместилось, а потому мама решила скупиться по большей мере на месте. «Должны же в Кэмбридже быть гипер-маркеты» — возразила она отцу, когда тот не успел даже в чем-либо её упрекнуть. Кроме того они решили переночевать там же, чтобы немного прогуляться и узнать город. Когда мама спросила, был ли я против этого, мне хотелось лишь рассмеяться в ответ.

Блаженное уединение длилось не больше трех часов, пока не позвонила Дженна. Будучи сонным, я даже не удосужился взглянуть на имя абонента, а потому пожалел о принятом звонке слишком поздно. Девушка должна была вернуться через три дня. По её словам она ждала этого с нетерпением. Я же мечтал, чтобы эти дни длились бесконечность.

Дженна говорила о чем-то, но я не слушал её, как обычно. Не мог этого делать, потому что её голос действовал на меня иначе. Он не привлекал внимания, оставаясь в памяти, а напротив служил фоновым шумом, как радио. Я мог слушать её и одновременно делать миллион дел, не отвлекаясь от них ни на секунду. Речь Дженны была монотонной и скучной. Я не любил разговоров ни о чем, в которых она была настоящим профессионалом, а она, кажется, не возражала моему неумению слушать.

Подошел к окну. На небе, кажется, собрались тучи, а, значит, к вечеру стоило ожидать дождя. Мама оставила достаточно еды, но я хотел купить много чего вредного для многочасового просмотра очередного сериала с предсказуемым концом или серии фильмов. Не был уверен, чем хотел заняться, но знал точно, что хотел провести день в одиночестве. И для этого следующие звонки нужно было тщательно отбирать, чтобы кто ещё не побеспокоил.

Напротив нашей гостиной располагалась гостиная семьи Майер. Я не любил наблюдать за жизнью других из окон, врываясь заинтересованным взглядом к ним домой, будучи там непрошенным гостем, но когда заметил там Лив, стал наблюдать за ней, коротая время, пока Дженна не собиралась умолкать.

Когда она присела на диван, я заметил, что в комнате женщина была не одна. С ней был мужчина. Не Джонни, его бы я узнал сразу, а кто-то другой. Кажется, более высокий, подкачанный и смазливый или, иными словами, полная противоположность её мужу. Это мог быть ещё один из соседей, которых я плохо знал, коллега по работе, а может и брат. Я не стал рассматривать его, задаваясь этим вопросом, потому что это напоминало не больше, чем дружескую беседу за разными краями стола, что не могла привлечь внимания.