Чтение онлайн

Я посмотрел на Олега, потом на Соню - ни тени улыбки.

– Постойте, - растерянно сказал я.
– Я прилетел сюда на "ТУ-154"...

– Ты в этом уверен?
– поинтересовался Олег.

– Ну как же! У меня даже билет сохранился.

– А как ты себя чувствовал во время полета?
– спросила Соня.
– Головка не кружилась?

Я похолодел.

– А что... у вас тоже?
– спросил я после паузы.

– В том-то и дело, - ответил Олег.

Снова стало тихо. Олег и Соня смотрели на меня, а я был совершенно ошарашен, не знал, что и

подумать. Олег поглаживал свою стриженую голову (интересно, кто его здесь стрижет, да еще под нуль). Соня зябко поеживалась, руки она держала между коленями, хотя в комнате было тепло.

– Слушайте...
– заговорил я.
– Но если это так... если вы меня не дурачите, то как же можно... Как же можно учиться? Паясничать, кувыркаться? В теннис играть?

– А что ты предлагаешь делать?
– спокойно спросил Олег.

Меня взорвало:

– Ну, знаете ли! Если вы несколько месяцев только меня и дожидались, чтобы спросить совета... то знаете, кто вы? Не люди, а божьи коровки!

Олег поднял брови и усмехнулся.

– Ну, вот и для Славика кличка нашлась, - сказала Соня.
– Он называет это "пассивным соучастием".

– Это вопрос терминологии, - холодно возразил из-за стены Славка.
– Можно назвать это "оптимальным вариантом поведения в экстремальной ситуации". А за "божью коровку" Андрюша еще ответит.

– Между прочим, - заметил Олег, - это относилось не только к тебе. Андрей имел в виду, что все мы здесь божьи коровки.

– Или попросту трусы!
– сказал я сердито.
– Занюханные конспираторы! Не знаю, как вы, а я не собираюсь сидеть сложа руки.

– А что ты собираешься делать?
– спросил Олег.

– Пойду сейчас к Дроздову и спрошу напрямик: "Вы советский человек или нет? Если нет, я требую немедленно вернуть меня на родину".

– А как ты думаешь, - спросил Олег, - как ты думаешь, где сейчас Дроздов и чем он занимается?

– Отдыхает, наверное, - удивленно ответил я.
– У себя в домике...

– Ты видел, как он отдыхает?

– Конечно, нет. Домик-то без окон.

– И тебе не пришло в голову, как это люди могут жить без окон?

Я молчал: действительно, не пришло.

– Так вот, - сказал Олег, - твои учителя сейчас стоят в тесном чуланчике друг против друга и не двигаются. Все трое. Как манекены.

– Отдыхают, - со смехом добавил Борька из-за стены.

– А... а что это с ними?
– спросил я, запинаясь. Только сейчас мне стало по-настоящему жутко.

– Спокойно, Андрей, - сказал Олег.
– Только без паники. Они подзаряжаются от сети. Впрочем, питание я пока отключил... поэтому мы так свободно и разговариваем. Но времени у нас в обрез, иначе они не успеют подзарядиться... Так что ты побыстрее бери себя в руки. Соображай.

А тут и соображать было нечего. Я вспомнил, как старательно "птичий базар" изображал оживленную человеческую беседу (все-таки мое первое впечатление оказалось точным), как испугалась Соня, промолвив "Еще бы!" в ответ на мое замечание, что учителя наши несколько вяловаты... Наверное, в день моего прибытия ночная беседа в третьей

комнате несколько затянулась...

– Машины, - сказал я отчего-то шепотом.
– Обучающие машины...

– И долго же ты, братец, думал, - снисходительно проговорил из своей комнаты Борис.
– Уж подвели, уж ткнули носом...

– Ты позабыл, наверное, Боря, - сказала Соня, - как ты рыдал и кидался на стенку, когда мы тебя ткнули носом... Андрей ведет себя куда спокойнее.

– Вернется к себе - поплачет, - заметил Славка.

– И ничего удивительного, - миролюбиво сказал Борис.
– Я, правда, не сразу поверил. Кнопку на стул Скворцову подкладывал...

– Ну, это была рискованная затея, - недовольно проговорил Олег.
– Можно было испортить аппаратуру.

Все эти разговоры доносились до меня как-то издалека.

– Послушайте, - сказал я, - так, значит, они не люди...

Все засмеялись.

– Очень тонкое замечание, - сказала Соня.

– Товарищ еще не дозрел, - добавил Славка.

– Да я не о том!
– сказал я сердито.
– Не люди - те, кто их сделал. Вот в чем беда.

Ребята притихли. Соня и Олег смотрели на меня с уважением.

– Прекрасно держишь мысль, - серьезно сказал Олег.
– Тут, правда, есть и другие мнения. Так что, будь добр, поясни.

– Все ясно даже ежу, - ответил я.
– Машины - значит, кто-то их сделал. И на кого-то они работают. Допустим, на хозяев. И, если эти хозяева сами как люди, зачем им делать механических человеков? Значит, что-то с ними не так, какой-то непорядок. Не рискуют они показаться. Может, у них хоботы вместо носов. Либо ноги не тем концом воткнуты. Либо еще хуже. Не понимаю, какие тут могут быть мнения. И у кого.

– Борис, ты что-нибудь имеешь сказать?
– спросил Олег.

Молчание.

– Да нет у него никаких мнений, - сказала Соня.
– Он их меняет по три раза на дню. В глаза смотреть правде боится.

– Ладно, ладно...
– пробурчал Борька.
– Подумаешь, разошлась!

– Значит, нет возражений, - подытожил Олег.
– Тут я на днях провел один эксперимент... Не посоветовавшись, извиняюсь. Сидели мы с Дроздовым-, беседовали о разном. Вдруг я говорю ему, так, шутя: "Вы здесь, Аркадий Сергеевич, прямо как удельный князек. Хотел бы я увидеть ваше начальство". Он и глазом не моргнул: "Увидите". Я спрашиваю: "А какое у вас начальство, страшное?" - "На чей взгляд", - отвечает. И все смеется. Жутковато смеются машины, вам не кажется?

– Ай, не отвлекайся ты!
– с досадой сказала Соня.
– Дальше-то что?

– Дальше я ему говорю: "А по телефону сними связаться нельзя? Или по радио?" Он - вопросом на вопрос: "А что, у тебя есть жалобы?" - "Есть, говорю, только не жалобы, а вопросы".
– "Какие?" - "Вам сказать не могу". И тут, смотрю, Дроздов наш вырубился. Сидит и смотрит на меня пустыми глазами, как выключенный телевизор. Я испугался, туда-сюда, вижу - ожил. "Так о чем мы с тобой разговаривали? " Вот и все дела. Нельзя от машины требовать большего. На что ее настроили, то она и делает.