Чтение онлайн

– А на что их настроили?
– спросил я Олега.
– Это хоть можно определить?

– Пока установлено только одно, - ответил Олег, - все трое запрограммированы на наши реакции. Вот если ты сядешь и замрешь... ну, наглухо отключишься... ну, как бы умрешь... они тоже отключаются и могут так сидеть хоть целый день. Как манекены. И из этого можно сделать очень грустный вывод...

– Какой?
– спросил я. Сердце у меня замерло. Хотя что еще хуже можно услышать?

– А такой, что, как только мы расхотим учиться, вся эта система, - Олег сделал широкий

жест рукой, - вся эта система перестанет работать.

– Ну и пускай перестает!
– крикнул я.
– И пускай убираются ко всем чертям. Мы же у себя дома, не пропадем!

– Нет, Андрей, - тихо сказал Олег, - в том-то и дело, что мы не у себя дома.

20

Кто-то громко, демонстративно зевнул.

– Ладно, я пошел, - сказал Борькин голос.
– Считайте, что меня нету. Спокойной ночи, малыши.

– Вот он всегда так!
– проговорила Соня.
– Уползает, как улитка, в свою раковину.

– В чем-то Махоня прав, - заметил Славка.
– Ввели новобранца в курс - и давайте на этом успокоимся. Время позднее, педагогов пора подключать, а то они выспаться не успеют. У Андрюшиного изголовья пускай Сонечка подежурит, сердечных капель ему поднесет...

Никогда не видел, чтобы люди так краснели: у Сони даже слезы брызнули из глаз. "Чего это она?" - подумал я с недоумением.

– Прекратить личные выпады!
– строго сказал Олег.

– Ладно, отключаюсь, - весело ответил Славка.
– Продолжайте ваши пустопорожние разговоры. Но имейте в виду: что бы вы там ни задумали предпринять, я заранее возражаю. Вот так.

Мы остались втроем. То есть внешне ничего не изменилось, но исчезли шумы и помехи, которых Борька и Славка напустили в нашу комнату. При работе Борькина голова жужжала, как испорченная лампа дневного света, а Дмитриенко, по-моему, где-то искрил. Надо будет посоветовать ему проверить контакты. Впрочем, неизвестно еще, какой треск сопровождал мои собственные мысли: в этом деле я был еще новичком.

Мы сидели на прежних местах, трое одиноких присмиревших переростков, и старались не смотреть друг на друга. Я буквально чувствовал толстую матово-белую полусферу, нависшую над крышей общежития, над темными пальмами, над моей головой. Мама, Москва, огни магазинных витрин, снежные кучи вдоль тротуаров, Октябрьские праздники - все это было где-то далеко... или нигде, как мираж.

– Телевизор работает?
– спросил я.

Соня вздрогнула.

– Что? Телевизор? Нет, не знаю. Давно не включала.

Олег протянул руку, не глядя нашарил тумблер. Раздался громкий щелчок. Минуту мы смотрели на темный экран, потом он засветился голубым... Пусто.

– Ну, и где же мы находимся?
– спросил я как можно более беспечно, но голос меня подвел: я охрип и закашлялся.

– Трудно сказать, - проговорил Олег и выключил телевизор.
– Нет внешних ориентиров. Во всяком случае, далеко: видишь, антенны брать перестали.

– Далеко - это в каком смысле?

– В самом прямом, - ответил Олег и отвернулся к окну.

– Ну, а лес, озера?

– Это все, Андрюша, кино, -

сказала Соня.
– Видишь, даже самолет тебе показывают.

В самом деле, высоко по белому куполу плыли, мигая, красный и зеленый бортовые огни самолета.

– С правым-левым у них непорядок, - пояснил Олег.
– Мы давно уже это заметили.

Олег был прав: судя по огням, самолету нужно было двигаться в противоположную сторону.

– Да ну вас к черту!
– сказал я.
– А письма как же?

– Письма приходят только с их марками, - устало ответил Олег.
– Это проверено. В ящике сгорают твои письма. А мама твоя получает их копии. Видимо, то же самое происходит и на Земле.

Слово было сказано, и я замер с открытым ртом.

– Вот такие дела, Андрюша, - сказал Олег и посмотрел на меня в упор. Собственно, прямых доказательств у меня нет: не хватает приборов. Так... кое-какие наблюдения. Отклонения от ускорения свободно падающего тела... ну, и несложный расчет. Кстати, двигатели, если они здесь есть, были включены буквально в момент твоего прибытия.

Я это помнил. "Вот так мы и живем", - сказал тогда Дроздов.

Я обозлился:

– На что они рассчитывают, подонки? Ведь нас же хватятся!

– Навряд ли, - возразил Олег.
– Они знали, кого выбирать. До тебя только Славка переписывался с двоюродным братом... Кстати, о письмах. Кому ты пишешь? Маме? Так вот, во-первых, побереги свою маму, она ничем нам не может помочь. А во-вторых, в нашем положении нельзя делать резкие движения. Последствия могут быть самые неожиданные.

– Например?

– Например, они прекратят эксперимент и отправятся набирать новую партию.

– А мы?

Олег пожал плечами.

– Они этого не допустят!
– запальчиво сказал я.

– Ты же сам назвал их подонками, - напомнила Соня.

Я умолк.

– С нашей точки зрения они, безусловно, подонки, - сказал Олег.
– Но они-то, возможно, уверены, что творят нам добро. Вся беда в том, что мы - как бактерии в запаянной колбе, и никакой аппаратуры связи здесь не предусмотрено. Что-то они недоучли, недооценили наши способности.

– Хоть бы знать, - проговорила Соня, - где они прячутся!

– Почему прячутся?
– возразил я.
– По куполу, наверное, ползают.

Соня передернула плечами:

– Ты скажешь!.. Ночь теперь не засну.

Мы снова замолчали.

– Господи, тихо-то как!
– вздохнула Соня.
– Слушайте, ребятки, в самом деле пора. Засиделись мы сегодня. Все равно ни до чего не договоримся.

– Мы еще не слышали предложений Андрея, - сказал Олег.
– Собственно, для этого и собрались.

– Ну что тут можно сказать?
– начал я, подумав.
– Если все правда, что вы говорите... (Олег зашевелился.) Ладно, ладно, не дергайся. Это я так... Мне почему-то кажется, что нас благополучно отправят домой по первому нашему требованию. Не могу объяснить, почему: просто кажется, и всё. Другой вопрос захотим ли мы этого сами. В конце концов, такое случается не каждый день...