Проект 'АЦ'
Шрифт:
– Что с вами?
– спросил я, выходя из кабины.
– По ночам... гуляешь...
– глухим голосом проговорил Дроздов.
– А спать когда?..
– Съездить наверх захотелось, - соврал я.
– Подышать свежим воздухом.
Блокировка в моей голове сработала автоматически.
– Погулять...
– повторил Дроздов, упираясь рукой в стену.
– А что, разве нельзя?
– Отчего же... можно...
Дроздов нелепо повернулся и прислонился спиной к колонне.
– Аркадий Сергеевич, вам помочь?
– спросил я.
Дроздов не отвечал. Глаза его были открыты, но дыхания не было слышно.
Я беспомощно оглянулся. Вокруг было пусто и темно. Что же делать?
– Сейчас, сейчас, - пробормотал я, схватившись за его повисшую руку.
Дроздов всей тяжестью навалился на меня. Теперь-то я точно знал, что это не живой человек: мне приходилось тащить до постели отца, Дроздов был тяжелее в два раза.
Я положил его руку себе на плечи, напрягся. Ноги Дроздова сдвинулись с места и поволочились по земле.
Так, шаг за шагом, поминутно останавливаясь, я дотащил его до голубого домика, благо было не так уж и далеко.
Но тут - новая незадача: серая пластиковая дверь была наглухо закрыта, без малейшего признака замка либо дверной ручки. Я прислонил Дроздова к стене и стал искать на земле какой-нибудь инструмент, чтобы отодвинуть дверь или, если это невозможно, взломать.
Тут за спиной у меня послышался голос:
– Ты что здесь делаешь?
Я обернулся - рядом стоял Олег. Я так обрадовался, увидев его!
– Да вот, понимаешь, - заговорил я, - разбрелись по всей территории.
– Все трое?
– деловито спросил Олег.
– Нет, только один. Посмотри вокруг, может, еще другие валяются.
Олег посветил фонариком (он оказался предусмотрительнее, чем я).
– Да вроде никого.
– Слушай, - сказал я, - не можем же мы тут его бросить.
– Не можем, - согласился Олег.
– Ему нужно срочное питание.
Он подошел к двери, потом поднял вялую руку Дроздова, провел его ладонью по пластику - дверь отползла.
– Ты гений, - сказал я ему.
И в это время в темном дверном проеме показалась плотная фигура Воробьева.
Воробьев молча взглянул на нас и, схватив директора за плечо, с необыкновенной быстротой втащил его внутрь домика. Дверь закрылась.
А мы с Олегом, не сговариваясь, бросились бежать. Взлетели во весь дух на второй этаж общежития. Я хотел было с ходу юркнуть в свою комнату, но тут Олег преградил мне дорогу. Вид его не предвещал ничего хорошего.
– Ну?
– сказал он грозно.
– В чем дело, приятель?
– Я сделал попытку его обойти.
– Ты понимаешь, что ты натворил?
–
– Я все еще изображал оскорбленную невинность.
– Соня все слышала, - сказал Олег.
– Но она не думала, что ты решишься.
Ах, черт! Действительно, когда я писал письмо ЭТИМ, я от волнения забыл о блокировке.
– Эх ты, торопыга!
– презрительно проговорил Олег и отступил, давая мне дорогу.
– Иди ложись. Но не думай, что проведешь спокойную ночку.
22
Проснулся я от холода.
Напрасно я натягивал одеяло до подбородка: холод безжалостно заползал вовнутрь. Я открыл глаза - в комнате было темно. И тут меня полоснуло чем-то острым по лицу и рукам. Закутавшись в одеяло, я подбежал к выключателю, зажег свет. Лампочка горела вполнакала. За окном была кромешная тьма, купол совсем не светился, хотя на часах было уже около семи утра.
В дверь забарабанили.
Я открыл - на пороге стояли Олег и Соня.
Она взглянула на мое лицо и ахнула:
– И ты тоже?..
– А что случилось?
– спросил я.
– Славик порезался стеклом, - сквозь зубы проговорил Олег.
– Ух, дал бы я тебе, если бы от этого была хоть какая-нибудь польза! Кустарь-одиночка!
– Оставь его, - сказала Соня.
– Видишь, человеку больно.
Лампочка под потолком мигнула и померкла. В коридоре было тоже темно, шлепали чьи-то шаги, слышались приглушенные голоса.
– Иди за мной, - скомандовал Олег.
– У меня в комнате фонарь, батареек хватит часа на четыре.
– Дай хоть одеться!
– взмолился я.
– Холодно!
– Некогда, - коротко ответил Олег.
Мы побежали по коридору. На бегу я чувствовал, как горят Славкины порезы на моем лице. Как же ему было больно в первые минуты, когда я еще спал, как сурок!
– Сломалось что-нибудь?
– спросил я, задыхаясь.
– Все сломалось, - не оборачиваясь, ответил Олег.
– Твоими молитвами. "Птичий базар" отключен, и вся система вышла из строя.
– Да что ж они, психи, что ли?
Олег резко остановился, и я налетел на него в темноте.
– Имей в виду, - сказал он вполголоса, дыша мне в лицо, - никто не знает, что это ты... Кроме нас с Соней. Понял? Будем держаться как люди.
Я благодарно закивал, хотя Олег этого, естественно, не видел.
Он втолкнул меня в комнату.
– Еще одного привели!
– послышался в темноте жалобный Славкин голос.
– И без того воздух кончается!
– Прекратить панику!
– сказал Олег и зажег фонарь.
Луч света выхватывал из темноты лица ребят. Девчонки стояли, закутанные, как и я, в одеяла. Тут же была и Черепашка.