Проблемный игрок
Шрифт:
И вот мы сидим в кафе за углом. Он расположился за столиком, я – чуть поодаль, через один от него; Теннер сидит в детском стульчике спиной к Истону, а на мне нахлобучена бейсболка – маскируюсь, как только могу.
Истон собирался пойти один, но перед самым выходом из дома засомневался, поддавшись панике: стоит ли вообще разыскивать мать Теннера? Пришлось поскорее собрать малыша и заявить, что мы идем вместе. Оставить его один на один с нахлынувшими страхами я просто не могла.
Истон воровато поглядывает
Теннер, по крайней мере, вполне счастлив, ведь понятия не имеет, что сегодня может появиться его мать. Вспомнит ли ее, захочет ли пойти на руки? Именно из-за подобных мыслей мы и решили усадить его спиной к залу. Если малыш потянется к ней, знак добрый, но лично я к подобному повороту не готова, да и Истон, уверена, тоже.
Передо мной открыт ноутбук – создаю видимость погруженной в дела работающей мамочки, хотя все внимание приковано исключительно к входной двери.
Она распахивается, и на пороге появляется девушка, торопливо обводя взглядом зал.
Лайла, не иначе.
Истон порывается встать, но следом за ней заходит мужчина, держащий на согнутой руке детскую автолюльку. Истон опускается обратно и бросает на меня панический взгляд: по лицу видно – еще секунда, и он сбежит.
Я прекрасно понимаю, насколько важна встреча для него и Теннера, и надеюсь, что все разрешится с первого раза. Что Лайла Мерсер окажется настоящей матерью малыша. Правда, в таком случае мотивы ее согласия на чашечку кофе остаются загадкой, но делиться сомнениями с Истоном, пока в нем теплилась надежда, я не стала. Вдруг она раскаивается в содеянном и просто ждала первого шага?
Девушка у входа перестает оглядываться, заметив Истона, и оборачивается сказать что-то спутнику – судя по всему, мужу. Тот тоже устремляет взгляд на Истона, и они вдвоем направляются к столику.
Может, просто преданные фанаты? Или... черт возьми, момент истины настал.
Истон выпрямляется. Терпеть не могу видеть, как испаряется его веселое легкомыслие.
Теннер принимается тарабанить по столику, и я подсовываю ему очередное кукурузное колечко, не отрывая взгляда от разворачивающейся сцены.
Не знаю, почему именно сейчас крошечное зернышко ревности внутри решило прорасти, мгновенно превратившись в удушливую лозу. Ведь Лайла знала Истона с самой интимной стороны. Точно так же, как знаю его я. Я всегда прекрасно понимала правила игры, и раньше они ни капли не задевали. Так какого черта хочется выцарапать ей глаза или стереть в порошок любое воспоминание о времени, проведенном с Истоном? Дурной знак: похоже, ревную я вовсе не из-за Теннера.
Лайла останавливается у края стола, а мужчина за ее спиной замирает.
— Привет, Истон.
Он неловко ерзает и поднимается на ноги.
—
Я утыкаюсь в экран ноутбука, хотя сама кошусь на них снизу вверх.
— Да. Знакомься, мой муж Майк.
Взгляд Истона опускается на автолюльку. Я тоже невольно перевожу туда глаза. Он протягивает руку Майку.
— Рад знакомству.
Ее супруг молча отвечает на рукопожатие и сразу поворачивается к жене.
— Я принесу чаю.
Мужчина отходит, а она, прежде чем сесть, мимоходом осматривается. Люлька повернута в мою сторону, так что я слегка подаюсь вперед, пытаясь хоть что-то разглядеть. От увиденного округляются глаза; я тут же утыкаюсь в Теннера, хотя на самом деле внутри все кричит: «Пресвятые угодники, у тебя что, есть близнец?»
— Спасибо, что пришла, — произносит Истон.
— Ты оказался довольно настойчив.
— Я хотел спросить, не была ли ты... Ну, в общем... — он наклоняется. — У нас же все было, верно?
— Я пыталась напрочь вычеркнуть тот случай из памяти, но да, — шумно выдыхает она.
Плечи Истона заметно расслабляются.
— Мне просто нужно было убедиться, ведь ты... немного изменилась с последней встречи.
Она наклоняет голову.
— Что ж, обычное дело, когда рожаешь ребенка.
У Истона округляются глаза – судя по всему, он уже мысленно записал ее в матери сына. Мне же едва удается сдержать порыв вклиниться в разговор и выложить карты на стол: у нее вообще-то младенец в люльке. И если они не косплеят «Ловушку для родителей», кроха явно не от тебя.
— Ой, я вовсе не хотел обидеть, — тушуется он, — ты все такая же красавица, я имел в виду...
— Избавь меня от пустых комплиментов. Зачем позвал?
Интенсивно отпивая кофе, Истон снова прикладывается к чашке, словно оттягивая момент ответа.
— У тебя нашли какую-то инфекцию, и теперь обязан предупредить всех бывших? — она касается автолюльки.
Появляется Майк с двумя чашками в руках. Одну он ставит перед супругой, положив рядом пакетик сахара и сливки, а со второй присаживается поближе к младенцу.
Сцена со стороны производит ровно такое же гнетущее впечатление, как и их разговор.
— Нет, все чисто, — уверяет Истон. — Ты же наверняка в курсе сплетен в сети.
— Стараюсь держаться подальше от твоего мира.
Да уж, сколько в ней горечи. Что же такого Истон сделал?
Истон тяжело вздыхает.
— Понимаешь, тут такое дело... Кто-то подбросил шестимесячного младенца в бар на первом этаже моего дома.
— Я даже не знаю, где ты живешь, Истон, — в ее голосе отчетливо сквозит лед.
Он запускает пятерню в волосы, и кажется, что у Истона на лбу вот-вот выступит испарина. Как бы хотелось сидеть с ним за одним столом, разделяя это испытание, – прямо как он поддерживал меня в мамином доме.