Чтение онлайн

– Потому что я люблю тебя, Элен.

– Не понимаю!
– Она брезгливо поморщилась и расплющила сигарету о пепельницу.

– В бизнесе свои законы. Я по ним жить не могу. А значит, неизбежен крах. Тебя устраивает перспектива стать женой разорившегося неудачника?

– Не говори глупостей. Чем тебе не по душе законы бизнеса?

– Хотя бы тем, что зачастую противоречат элементарной человеческой морали.

– А то, что делаешь ты, никогда не противоречит морали?

– Думаю, нет. Я честно выполняю свой долг.

– Оставим этот

разговор, Ричард. Ему не будет конца, а тебе пора собираться в дорогу.

Он взглянул на часы и негромко присвистнул.

– Ты права. Но минут пятнадцать мы можем еще побыть вместе.

– Собирайся, Ричард, - вздохнула она.
– Твои пятнадцать минут все равно ничего не изменят.

По дороге в аэропорт она вдруг спросила ни с того ни с сего:

– Какого ты мнения о Розенблюме?

– Штабная крыса, - снисходительно усмехнулся Плэйтон.
– А почему ты спросила?

– Просто так, - ответила она и достала из сумочки тюбик с губной помадой.

Через два месяца после его отъезда Элен вышла замуж за Джека Розенблюма.

...В дверь негромко постучали.

– Войдите!
– чуть помедлив, откликнулся Плэйтон.

– Ваш кофе, господин полковник.
– Крейн держал в руках поднос, накрытый белой салфеткой.

– А где Дитрих?
– вспомнил полковник.

– Я отослал его в часть.
– Крейн поставил поднос на стол и включил свет.
– Что-то не так?

– Все верно, Генри. Рядовому вовсе не обязательно слышать, как распекают его начальство. Садитесь, выпьем по чашечке бразильского.

– Арабского, - уточнил капитан.
– Бразильский кончился.

– Если бы я в этом разбирался!
– Плэйтон вдруг поймал себя на мысли, что ему в высшей степени наплевать на предстоящий разговор с Розенблюмом, и облегченно хмыкнул.
– Деготь от кофе, пожалуй, отличу. Но... и только.

– С сахаром?
– поинтересовался Крейн.

– Деготь?
– попытался сострить Плэйтон.

– Не надо, господин полковник, - Капитан поднял на него пристальные глаза.
– Я слышал ваш разговор с генералом.

– Ну и что из того? Насколько я понимаю, это входит в ваши обязанности, не так ли?

Лицо Крейна слегка порозовело.

– Теперь моя очередь сказать "не надо", - ухмыльнулся Плэйтон. Америку вы для меня не открыли, Генри. Что же до моральной стороны вопроса, то обсуждать ее не наше с вами дело. Так что не смущайтесь, Крейн. Тут все в порядке.

Полковник взял с подноса чашечку и поднес к губам.

– Вас еще интересует мое мнение о членах комиссии?
– Крейн помешал кофе ложечкой и аккуратно опустил ее на блюдце.

– Да.
– В голосе Плэйтона прозвучало удивление.

– Они мне не нравятся.

– Даже так?

– Да.
– Крейн сосредоточенно смотрел в свою чашку, словно собираясь гадать на кофейной гуще.
– В их присутствии мне бывает не по себе.

– Они давят на вас своей ученостью, - понимающе кивнул полковник.

– Не в этом дело.
– Крейн помолчал.
– Они в самом деле угнетают

меня, но это скорее из области физиологии.

– Физиологии?
– поперхнулся Плэйтон и опустил чашечку на стол.
– При чем здесь...

Резкая трель телефонного аппарата прервала его на полуслове. Звонили по секретному кабелю. Крейн сделал попытку встать, но полковник жестом велел ему оставаться на месте, прошел к рабочему столу и снял трубку.

– Плэйтон слушает.

– Вы что - окончательно свихнулись, полковник?
– ворвался в комнату разъяренный генеральский бас.
– Какого дьявола вы себе позволяете!

Плэйтон демонстративно положил трубку на стол, выдвинул ящик и достал из него неначатую пачку сигарет. Вопли генерала продолжали сотрясать воздух. Полковник, не торопясь, распечатал пачку и закурил. За окном над темной зубчатой линией леса догорала полоска заката.

Розенблюм бушевал минут десять. Потом гроза постепенно пошла на убыль и, наконец, затихла совсем.

– Где вы там, Плэйтон?
– почти миролюбиво изрек Розенблюм.
– Почему молчите?

– Выбираюсь из-под обломков, сэр.
– Плэйтон выпустил к потолку длинную струю дыма.
– Вы тут камня на камне не оставили.

– Вы неисправимы, Ричард. Вы злоупотребляете моим добрым отношением к себе.

– К кому, генерал?
– ехидно переспросил Плэйтон и подмигнул Крейну.

– К вам, черт бы вас побрал!
– снова взорвался Розенблюм.
– Имейте в виду, Плэйтон, что в один прекрасный день мое терпение лопнет и...

– Вы разжалуете меня в рядовые, - подсказал Плэйтон. Пятидесятишестилетний новобранец Ричард Плэйтон - краса и гордость Национальных Вооруженных Сил. Неплохо звучит, а?

– Заткнетесь вы, наконец, или нет?!
– взвыл генерал.
– Вот паршивый язык...

– Вечно путается под ногами.

– Под ногами?
– опешил Розенблюм.
– Язык? Что вы плетете?

– Неважно, господин генерал. Куда важнее другое - вы правы. Именно мой паршивый, как вы только что выразились, язык испортил мне всю карьеру.

– Слава богу, хоть это вы понимаете, - облегченно вздохнул Розенблюм.

– Стараюсь, господин генерал.

– Слушайте меня внимательно, Ричард.

– Да, господин генерал. Я весь - слух и внимание.

– Хорошо вам зубоскалить, - ворчливо позавидовал Розенблюм.
– У вас там небось тишь да гладь, птички чирикают.

"Что верно, то верно, - Плэйтон еле сдерживался, чтобы не заскрипеть зубами.
– Мне хорошо. Тишь да гладь. Птички поют, И никаких проблем".

– А здесь...
– генерал вздохнул.
– События принимают угрожающий характер, Плэйтон. Посмотрели бы вы, что тут творится! Все как с ума посходили. Только и разговоров, что об этих проклятых пришельцах. Оракулов развелось - плюнуть некуда. И все в один голос светопреставлением пугают. Беспорядки, волнения. Вот-вот паника начнется. Полиция с ног сбилась. Пресса неистовствует. От репортеров отбиваться не успеваю, того и гляди на части разорвут.