Чтение онлайн

Чекунов поспешил следом за Шилиным.

То что нашел Андрей, и вправду было похоже на мешок. Но старшине Чекунову этот предмет был знаком. Авиационный мягкий контейнер. Наверное, он был подвешен под крылом самолета. При ударе контейнер лопнул, и его содержимое разлетелось по болоту. Конечно, часть сухарей размокла и оказалась попорчена мышами, но даже то, что осталось, должно было стать большим подспорьем для маленького отряда.

Семен с Андреем долго ползали по кочкам, тщательно собирая годные в пищу кусочки. Чувство брезгливости осталось где-то далеко, в мирном времени. И следовало благодарить

судьбу за столь царский подарок. Или — тех неизвестных летчиков, что до последнего тянули свой поврежденный самолет в сторону окружения.

Кое-как увязали собранные продукты в остатки разорванного мешка. Кроме сухарей, нашлась еще упаковка соли и немного полурастворившегося сахара. Вытащили мешок к гати. Единогласно решили не тащить его с собой, а забрать на обратном пути. И снова: шаг вперед, проверить прочность бревна под ногой, простучать жердью край настила, сделать следующий шаг…

Когда, наконец, бойцы добрались до конца гати, вернулись за мешком и отправились в обратный путь, солнце уже перевалило за полдень. Последнюю сотню метров уже еле брели, опасаясь только одного — чтобы не уронить драгоценную ношу в воду. Но все же — дошли. Навстречу выбежала Фира:

— Что это у вас, парни?

Семен промолчал, продолжая шагать к прицепу. Ответил Андрей:

— Наш разбитый самолет нашли. А возле него — мешок с сухарями. Вот теперь и тащим.

— Ой! — Фира прижала руки к щекам. — Хорошо то как. Пойду Бориса Алексеевича обрадую.

И метнулась к фургону, откуда тут же донеслась ее скороговорка.

— Балаболка — проворчал Шилин, а Семен снова ничего не сказал.

Анастасия Ивановна помогла красноармейцам затащить мешок в фургон. Сиваков поглаживал грязноватый брезент мешка здоровой рукой, как величайшую ценность. Куда там всяким сокровищам из золота и серебра. Ведь холодный металл есть не будешь.

Андрей вкратце доложил военфельдшеру о найденном самолете. Тот только удивленно хмыкал, не убирая руки с находки, как если бы опасался, что сейчас кто ни будь, отберет у него чудесную вещь.

— А экипаж? Что стало с экипажем? — хриплый голос сверху заставил Семена, прислонившегося к краю нар, поднять голову. Капитан Маслеников опасно перевесился сверху, ища рассказчика незрячими глазами. Андрей пожал плечами, затем спохватился, что собеседник не может видеть этого движения:

— Товарищ капитан, мы не нашли летчиков. Может они выпрыгнули с парашютами?

— А какого типа самолет? — не унимался капитан. На этот вопрос Шилин ответить уже не мог и обернулся за помощью к Семену:

— Семка, может, ты знаешь?

Не отводя взгляда от лица летчика Чекунов ответил:

— Какой-то деревянный самолет. Типа "кукурузника". Как вы говорили — биплан.

Лицо Масленикова помрачнело:

— Хоть что-то от летчиков нашли?

Андрей помотал головой. Семен тоже хотел ответить отрицательно, но, вдруг вспомнив, полез в карман:

— Вот, там нашел. Бритва опасная.

Передал находку Фире. Та сразу поднесла вещицу к свету, чтобы рассмотреть получше:

— О, тут птица какая-то нарисована. Орел, вроде. А еще звезды и полоски какие-то…

— Кулагин — тихий шепот сверху прозвучал в наступившей тишине как поминальный звон.

Повисло молчание. Затем Андрей осторожно

поинтересовался:

— А кто такой — Кулагин?

Не обращая внимания на его слова, Маслеников обратился к санитарке:

— Фира, посмотри, там, на ручке должны быть буквы нацарапаны.

Покрутив в руках бритву, та быстро нашла искомое:

— Вот, нашла. Здесь написано "КВС".

Летчик вздохнул и откинулся на своем лежаке:

— Это бритва лейтенанта Кулагина. Его экипаж не вернулся с задания, двумя днями раньше нашего крайнего вылета. Я Володьку плохо знал. Но его бритву помню. Он ее никому не давал, всегда в планшете с собой носил. А летнабом у него Петров был. Он со мной дважды летал. Совсем молодой парень. На гитаре по вечерам играл. Вот значит где они остались. Наверное, тоже "мессера" подловили…

— А может, они с парашютами выпрыгнули — неожиданно сказала Фира. — А бритву Кулагин потом потерял — уже менее уверенно продолжила она. Маслеников ничего не ответил. Так же молча лежали остальные раненые на своих узких лежаках. Никто не пытался сказать что-то в утешение. Война…

Семен толкнул в плечо Андрея:

— Пошли, пора двигаться.

— Может, передохнем хоть с полчасика? Ноги гудят и спина трещит.

— Ничего, на скамейке тягача отдохнешь. Надо до темноты пройти гать, иначе посадим машину в потемках.

И уже обращаясь к Сивакову:

— Товарищ военфельдшер, разрешите начать движение?

— Да, да — конечно — спохватился Сиваков — заводите машину. Анастасия Ивановна, Фира — убирайте продукты, сейчас поедем.

Дав прогреться мотору, Семен выглянул в открытый люк. Андрей уже занял свое место, позади рубки. Утвердительно кивнув в ответ на взгляд Чекунова, красноармеец покрепче прижал к себе винтовку, другой рукой уцепившись за поручень. Семен опустился на водительское место. Проскрежетав шестернями коробки, включил передачу и плавно отпустил педаль главного фрикциона. Медленно перематывая гусеницы, "Комсомолец" двинулся вперед, к началу гати. Траки взбаламутили поверхность черной воды, расплескав в стороны зеленую пену ряски.

Гоня перед собой волну, тягач осторожно двигался по ненадежной дороге. Рокот мотора разносился над поросшей мхом поверхностью болота. Машину покачивало на поперечно уложенных бревнах, подбрасывало на невидимых под водой неровностях.

Красноармеец Шилин

Андрей прижался к задней стенке рубки тягача. Несмотря на установленные щитки, брызги с гусениц взлетали выше головы Шилина. Усы пенной воды расходились за "Комсомольцем" как за катером. Прикрывая винтовку от брызг рукавом шинели, Андрей вертел головой по сторонам, стараясь держать в поле зрения и дорогу, и прицеп, и низкое небо над головой. Особенно небо. Семен сразу сказал, если случится в воздухе немецкий самолет — беда. Свернуть с гати они не могут, а движущаяся по воде машина будет также заметна как и таракан в тарелке. Единственный шанс — вовремя увидев самолет, остановиться и прикинуться валенком. В смысле — брошенной техникой. К тому же — зеленый брезент фургона, заляпанный грязью до самой крыши, не менее грязный тягач — авось и не разглядят стоящую машину.