Полюби незнакомца
Шрифт:
– То есть ... вы хотите сказать, что целых три года считали меня погибшей?
– спросила она.
– Да. Только прошлой ночью я узнал, что ошибался.
Ей совсем не хотелось, что её сочли упрямой до глупости, но кое-какие сомнения все же оставались.
– А, может статься, сэр, ваша супруга и в самом деле погибла, а я просто очень похожа на нее. В конце концов, ведь прошло уже почти три года, вы это сами сказали. За это время вы могли немного забыть её.
– Эштон, дорогой, думаю, будет лучше всего, если ты покажешь ей портрет Лирин, - мягко предложила тетушка Дженнифер.
– Может, тогда она поверит.
Эштон молча кивнул и вытащил из-за изголовья портрет. Повернув её, он приподнял картину так, чтобы она могла хорошенько разглядеть
– Вы хотите сказать, что именно так я и выгляжу?
– ошеломленно спросила она.
– Дитя мое!
– Аманда не могла прийти в себя от удивления.
– Неужели ты хочешь сказать, что сама не помнишь, как выглядишь?!
– Выдвинув ящичек, она вытащила из него маленькое карманное зеркальце и сунула его в руку девушки.
– Вот, можешь убедиться сама, - довольно улыбнулась она.
– А заодно и рассмотри себя хорошенько. Конечно, вид у тебя немного усталый и личико бледненькое, но все равно, ты очень хорошенькая!
Бросив робкий взгляд в зеркало, девушка увидела совершенно незнакомое лицо. Даже несмотря на то, что царапины и ссадины на лбу и на щеках были хорошо ей знакомы, по крайней мере, на ощупь, все же остальное ни о чем ей не говорило. Она критически разглядывала бледное лицо: изящный овал, тонкие аристократические черты и высокие скулы - все это ей понравилось. Светло-каштановые волосы цвета опавшей осенней листвы, густые спутанные локоны разметались по плечам, словно плащ. Потемневшие глаза широко распахнуты и с испугом вглядываются то в портрет, то в незнакомку в зеркале. Судя по всему, и портрет ясно свидетельствовал об этом, она и в самом деле находится среди людей, которые знали её до этого злосчастного происшествия. Сходство было несомненное - тот же прямой, изящный нос, те же изумрудно-зеленые глаза под густыми темными ресницами, тот же выразительный рот. Да, сходство было и несомненное, так что теперь, подумала она, будет нелегко убедить этого так называемого мужа в том, что он ошибся.
– Все это так неожиданно, - жалобно прошептала она. Глубокая усталость вдруг навалилась на неё и она с немалым облегчением откинулась назад, зарывшись в подушки. Из груди её вырвался тяжелый вздох.
– Вам нужно отдохнуть моя дорогая, - добродушно проворчал доктор Пейдж.
– Здесь вы в безопасности. О вас хорошо позаботятся.
Прохладная, влажная салфетка вновь легла на её горячий лоб и прикрыла воспаленные глаза. Девушка с наслаждением вздохнула. Затем кровать скрипнула, и доктор встал.
– Насколько я помню, Аманда, вы обещали накормить меня завтраком, - Он двинулся к дверям, а все три женщины торопливо засеменили вслед за ним. Перед дверью он немного помедлил и обернувшись через плечо, встретился взглядом с Эштоном. И такая боль и тревога были в его потемневшем лице, что добродушный доктор не нашел в себе мужества потребовать, чтобы тот ушел. Только не слишком долго, Эштон. Она ещё слаба.
Дверь за ними закрылась, и наступила тишина. Оставшись вдвоем, они молча смотрели в глаза друг другу. Глаза женщины сузились, в них читалось недоумение и покорность судьбе. Подойдя поближе, Эштон вновь жадным взглядом впился в прекрасное лицо, которое так часто являлось ему во сне и наяву. При виде её кровь в нем закипела, он с трудом подавил в себе острое желание схватить её в объятия и крепко прижать к груди. Ему стоило нечеловеческих усилий взять себя в руки. Только почувствовав, что вновь владеет собой, он осторожно присел на край кровати и взял её ладонь.
– Лирин, дорогая, я готов ждать сколько угодно, лишь бы с тобой все было в порядке. Поверь мне, ты - это та самая женщина, которую я любил и люблю. Бог милостив, скоро ты сама тоже это поймешь.
Страшась задеть его чувства, она осторожно высвободила свою руку из его горячих пальцев и натянула одеяло до подбородка.
– Вы называете меня Лирин, но это имя мне ни о чем не говорит. Честно говоря, я вообще ничего не помню, что со мной было, вплоть до той минуты, когда я
– Она чуть заметно сдвинула изящно выгнутые брови.
– Но... странно, правда...даже думать мне как бы не о чем. Я так устала...и сердце болит. Доктор сказал, чтобы я как можно больше отдыхала... Похоже, он был прав.
– Она не поняла, почему лицо его внезапно потемнело, и мягко дотронулась до его руки кончиками пальцев.
– Я совсем не знаю вас, Эштон, слабая, неуверенная улыбка тронула её губы, - Может быть, это и есть мой дом, - Она произнесла это так неуверенно, словно и сама не знала, так ли это.
– Все, что вы говорите, конечно, может быть правдой. В моем нынешнем состоянии вряд ли могу возражать. Если это доставит вам удовольствие, я даже согласна, чтобы вы называли меня Лирин...по крайней мере до тех пор, пока я не вспомню свое настоящее имя.
– Она опустила глаза, и пушистые ресницы легли на побледневшие щеки, а все предметы в комнате слились в какое-то расплывчатое, неопределенное пятно, на фоне которого ясно выделялось только его лицо.
– А сейчас, Эштон, если вы не возражаете, я хотела бы отдохнуть.
Его голодный взгляд, как губка, впитывал её очарование, будто это смягчало мучительную боль, которая все эти три долгих года терзала его душу - три долгих года, когда он был уверен, что никогда больше не увидит её. Низко склонившись над постелью, он осторожно коснулся её губ едва заметным поцелуем и с немалым трудом заставил себя выйти из комнаты. К счастью, он не видел, каким взглядом провожали его эти незабываемые темно-зеленые глаза. Плотно закрыв за собой дверь, Эштон облокотился на стену и, припав к ней горячим лбом, долго стоял, стараясь успокоиться. Дождавшись, когда сердце перестало колотиться так, словно вот-вот разорвет ему грудь, он медленным шагом направился в столовую, где его уже ждали все остальные. По его лицу было заметно, что он напряженно о чем-то размышляет.
Бабушка, заметив, что он вошел, встревоженно взглянула в его сторону, но не произнесла ни слова, пока Эштон не уселся на свое место во главе стола. Тогда она задала вопрос, который давным-давно не давал ей покоя.
– Послушай, дорогой, я видела портрет собственными глазами. Признаюсь, у тебя есть все основания полагать, что это и есть Лирин. Но скажи честно, Эштон, неужели у тебе нет никаких сомнений? Я хочу сказать, ты твердо уверен в том, что это и есть твоя пропавшая жена?
– Не могу представить себе, чтобы это была не она, - с тяжелым вздохом отозвался тот.
– Я смотрю на неё и вижу Лирин.
– Дорогой, ты говорил, что у Лирин есть сестра, - осторожно спросила тетя Дженнифер.
– Ты что-нибудь знаешь о ней?
Эштон помедлил с ответом, дожидаясь, пока Виллис поставит на стол блюдо с нарезанной розовой ветчиной, подцепил один кусочек и поднял голову, встретившись взглядом с теткой.
– Скорее всего, Ленора сейчас благоденствует на плантации мужа где-нибудь на островах Карибского моря. В то время, когда мы с Лирин познакомились, она как раз была по уши в хлопотах, готовя приданое к свадьбе. Конечно, я точно не знаю, как сложилась её жизнь, после того, как они с отцом отплыли в Англию. Честно говоря, с тех пор я вообще о них больше не слышал.
Аманда сделала крошечный глоток из фарфоровой чашки.
– Если ты помнишь, дорогой, твоя скоропалительная женитьба доставила нам немало беспокойства. Уверена, что и для Роберта Сомертона было страшным ударом получить вначале известие о замужестве дочери и почти сразу же - о её трагической гибели.
– Поверьте, гранмаман, никто этого не хотел. Мы хотели все сделать, как положено, и так оно и было бы, если бы не та трагедия, - со вздохом откликнулся Эштон.
– Прости, Эштон, но мне придется затронуть довольно неприятную для тебя тему - гибель Лирин. Ты никогда не задумывался, почему так долго не было известно, что она по какой-то счастливой случайности осталась жива? Почему она не сделала попытки разыскать тебя? И вообще - где она была все эти годы?!