Полюби незнакомца
Шрифт:
Эштон поднялся вслед за ним.
– Я должен хорошенько обдумать то, что вы мне сказали. Скорее всего, стоит съездить в Натчез, да навести там справки, хотя, если честно, я не надеюсь, что это что-нибудь даст.
– Будем надеяться, что все очень скоро выяснится, - добродушно проворчал доктор.
На лице Марелды появилась кислая гримаса при мысли о том, что Эштону и в голову не пришло сообщить ей о своих планах. Она не преминула ехидно осведомиться.
– Неужели ты сможешь так надолго оставить свой драгоценный цветочек?!
Эштон оглянулся на неё через плечо и с легкой усмешкой.
– Моя
Едкая ирония, которую он позаботился вложить в свои слова, больно уколола её, и Марелда с высокомерным презрением отрезала:
– Ах, Эштон, милый, ну конечно же я имела в виду вашу бесценную больную!
– Прошу извинить, Марелда, мне пора, - Он вежливо поклонился и вышел из комнаты вслед за доктором Пейджем.
Оставшись в обществе дам, Марелда жадно накинулась на еду. Проглотив очередной кусок, она откинулась на спинку кресла и с легкой гримаской неудовольствия сказала:
– Не уверена, что Эштон захочет прислушаться к доводам рассудка.
– К доводам рассудка?
– Тетушка Дженнифер была явно шокирована.
– Что ты хочешь этим сказать, дорогая?
Марелда с досадой указала на потолок.
– Ну смотрите - Эштон привозит неизвестно откуда эту бродяжку, которую и знать никто не знает, - Не обращая внимания на возмущенные взгляды, которыми обменялись обе старушки, она продолжала свой монолог.
– Укладывает её в постель, будто королеву, и требует, чтобы о ней заботились, как о самой почетной гостье.
– Голос её от обиды и негодования почти сорвался на визг.
– А потом - нет, вы только подумайте!
– объявляет, что это, дескать, его вновь обретенная супруга!
Тетушка Дженнифер, не задумываясь, ринулась на защиту внучатого племянника.
– Моя дорогая, ты ведь сама понимаешь, что Эштон никогда бы не стал утверждать, что она - его жена, не будь он абсолютно уверен в этом.
– А по-моему, эта девица - обычная самозванка, которая ловко использует свое сходство с Лирин, - злобно прошипела Марелда.
– Как бы то ни было, - вступила в разговор Аманда, - она серьезно больна и ей требуется провести в постели по меньшей мере несколько дней, чтобы прийти в себя.
Марелда, словно трагедийная актриса, возвела очи горе и вскинув руки в молитвенном жесте, взмолилась, будто взывая к какому-то божеству.
– О, жестокая судьба! Доколе же ты будешь рвать мне душу своими когтями?! Разве не довольно того, что меня уже однажды отшвырнули в сторону? Неужто необходимо наказывать меня дважды, а может, и трижды? Сколько же можно ещё терпеть?
– Ее голос предательски дрогнул от едва сдерживаемых рыданий. Закрыв глаза, она закрыла лицо руками, не заметив встревоженного взгляда, который тетушка Дженнифер бросила в сторону сестры. Та подняла руки и похлопала, изображая аплодисменты.
– Марелда, дорогая, мы в восхищении. Скажи, пожалуйста, ты никогда не думала о сцене?
– с невинным видом осведомилась Аманда.
– Ты просто неподражаема - такой талант! А сколько чувства!
Несколько обескураженная, Марелда откинулась на спинку стула и обиженно надулась.
– Похоже, я здесь единственная, кого эта маленькой мошеннице не удалось одурачить!
Злой огонек вспыхнул в глазах Аманды, когда
– Я прошу тебя воздерживаться впредь от подобных эпитетов, когда ты говоришь об этой девушке. Хотелось бы напомнить тебе, что, вполне возможно, ты говоришь о жене моего внука. Я прошу с этой минуты запомнить, что для меня верность семье превыше всего, даже нашей дружбы, дорогая.
Даже в своем страстном стремлении разоблачить обман, пусть даже только она одна и верила в это, Марелда, однако, поняла достаточно отчетливо, что сильно рискует потерять расположение единственного человека в семье, кто относился к ней снисходительно. Нет, она не настолько глупа, чтобы забыться до такой степени. Закрыв лицо руками, она жалобно захныкала:
– Простите, я просто становлюсь сама не своя при одной только мысли, что кто-то может снова отнять у меня Эштона. Глупо, конечно, но я ничего не могу поделать.
Аманда с готовностью согласилась с этим, но про себя, и сочла за лучшее перевести разговор на другое. Она была не такой уж страстной любительницей театра, чтобы наслаждаться представлением в плохом провинциальном исполнении.
Женщина, которая согласилась на то, чтобы её называли Лирин, подняла руки к лицу и стала пристально разглядывать тонкие пальчики. На безымянном пальце левой руки блестело узенькое золотое колечко, которое неопровержимо свидетельствовало о том, что она замужем. Это заставило её встревожиться ещё больше. Как могла она принять за чистую монету заявление этого незнакомца, если ни в малейшей степени не чувствовала себя его женой?!
Плотные шторы на окнах были все ещё задернуты. Солнечные лучи не могли пробиться в комнату, и оттого она выглядела угрюмой и холодной. Женщина внезапно почувствовала, как было бы приятно, если бы солнечный свет коснулся её кожи, она бы нежилась в них, как в теплой ванне и, кто знает, может быть, этих ласкающие прикосновения успокоили бы и утешили ее? Очень осторожно она пошевелилась и стала сползать к краю постели. Боль, немедленно пронизавшая все её существо, рвала когтями измученное тело.
Побледнев, она стиснула зубы, но все-таки продолжала упрямо продвигаться вперед. Наконец ей удалось сесть, она немного передохнула, прижав дрожащие похолодевшие пальцы к вискам, пока острая пульсирующая боль чуть-чуть не притупилась. Потом она очень осторожно перенесла вес на ноги и судорожно вцепилась в кровать, поскольку голова немедленно закружилась. Закусив губу, она дождалась, пока комната не прекратила с бешеной скоростью кружиться вокруг нее, и стала потихоньку передвигаться к изножью. Это почти отняло у неё все силы, она судорожно цеплялась за матрас, чтобы не рухнуть на пол. В конце концов ей удалось схватиться руками за стойку кровати, но она была так измучена, что со стоном припала пылающим лбом к её холодной полированной поверхности. Надо было набраться сил, прежде чем двигаться дальше. Боль немного отпустила её и, набравшись храбрости, девушка спустила ноги с кровати. Колени у неё дрожали и подгибались и ей стоило немалых усилий, чтобы просто удержаться на ногах. Но сдаваться она не собиралась. Поэтому, оглядев комнату, она мысленно разбила на отдельные участки то расстояние, которое ей было необходимо преодолеть.