Чтение онлайн

— Да ведь вы сами, кажется, не совсем из русского народа, — улыбнулся Либерман. — С папой вам, как я слышал, не больно повезло. Подкачал папа — дантистом оказался.

— Я по духу русский! — выпалил Жериховский. — А вы — нет.

— А я — нет, — вздыхая, согласился Либерман. — И чеснок не ем, и помои за окошко не лью, и на Пасху до поросячьего визга не напиваюсь.

— А деньги русские любите! — обличал его Жери-ховский.

— А деньги всякие люблю, — признавал Либерман. — И русские, и американские. Такая уж у меня космополитическая натура.

Гарик

Саркисян дрогнул под натиском либерала.

— Господин Жериховский! — взмолился он. — Ну, зачем вы пугаете моих дорогих гостей и попусту тратите свое красноречие? Тут все равно нет журналистов.

— Могли бы и пригласить! — проворчал Жериховский.

— Тогда бы вы точно не унялись! Вы же разумный человек, давайте заключим соглашение: вы не будете сегодня дебоширить, а я попрошу нашего уважаемого Юрия Мефодиевича, чтобы вас назначили министром иностранных дел.

— Любопытная идея, — усмехаясь, обронил Калошин.

— Обманете! — убежденно заявил Гарику Жериховский, не поддаваясь на уговоры. — И вы обманете, и Юрий Мефодиевич. Русских всегда обманывают. Лучше заплатите за мой телевизионный ролик: это, по крайней мере, будет что-то конкретное!

Гарик с минуту подумал.

— Обсуждаемо, — кивнул он. — А вы готовы поддержать нашего человека на выборах мэра в Пскове?

— Обсуждаемо, — в свою очередь подтвердил Жери-ховский.

Ощутив себя в родной стихии, Гарик уже совсем по-дружески обнял его за талию и повел на другой конец стола — торговаться. Я решил воспользоваться паузой.

— Здравствуйте, — сказал я Либерману, выдвигаясь вперед.

— Здравствуйте, — отозвался он с веселым недоумением, по-видимому, не узнавая меня.

Калошин скользнул по мне равнодушным взглядом, кивнул и отвернулся.

— Мы недавно встречались, — продолжал я, чувствуя себя глупо, но преодолевая смущение.

В глазах Либермана что-то мелькнуло.

— А ведь точно! — воскликнул он, хлопая себя по лбу. — То-то я смотрю, лицо знакомое. Старею, память стала дырявая. Ну, как дела в славном городе Уральске?

Название нашего города он произнес осторожно, вероятно, не будучи до конца уверенным в моей географической идентификации.

— Уральск живет воспоминаниями о визите президента, — ответил я с облегчением. Он все-таки меня признал.

— Так вы из Уральска? — повернулся ко мне Калошин. Сейчас, когда своим рукопожатием Либерман подписал мне пропуск в узкий круг избранных, меня можно было и заметить. — Ну, как у вас восприняли приезд Бориса Николаевича? Я думаю, для области это большое событие. Там ведь, кажется, возникли какие-то отклонения от утвержденного графика?

Последнюю фразу он произнес небрежно, но при этом бросил на меня острый взгляд, вероятно, проверяя, был ли я в числе допущенных к президентскому телу.

— Вы имеете в виду прогулку на катере?

— Ну да. Кажется, все дружно отправились искать чью-то могилу?

— Борис Николаевич хотел увидеть, где утонул Чапаев, — пояснил я, не сомневаясь, что ему и так все отлично известно. — Добраться туда можно

только по воде.

Калошин прикрыл глаза, удовлетворенный моей осведомленностью. Я сдал зачет и мог оставаться рядом.

— Там любопытная история одна вышла, — снова обратился он к Либерману.

Змеиная улыбка на его губах свидетельствовала о том, что история вышла не просто любопытная, а из ряда вон, что ему она очень нравится и что он готов ею поделиться.

— Да ну? — немедленно откликнулся Либерман. — Какая же, расскажите! Я никому, кроме Гарика, не проболтаюсь.

Но Гарик и без него уже подался вперед и навострил уши. Калошин осмотрелся по сторонам, убедился, что все затаили дыхание, и заговорил еще тише, но не так, чтобы его перестали слышать, а так, чтобы все понимали, что им сейчас поведают государственную тайну.

Надо отметить, что Калошин умело окружал свою фигуру атмосферой загадочности. Он редко появлялся на светских мероприятиях и никогда не давал интервью. Зато каждое произнесенное им слово тут же разносилось по политическим и деловым кругам Москвы и наполнялось особым смыслом.

— За встречу в Уральске отвечали два человека, — не спеша, начал он своим скрипучим голосом. — Лисецкий, губернатор области, и Разбашев, директор автозавода. И вот, оба этих выдающихся деятеля, которые друг друга терпеть не могут, зато нас, темных, беспрерывно учат, как проводить реформы, не придумали ничего более подходящего, чем усадить Бориса Николаевича играть с ними в карты. Представляете? То есть во время официального визита первого лица государства у них не нашлось других дел и проблем! Слава Богу, в прессу ничего не просочилось, вот вышел бы конфуз!

— Что ж они там — такие дятлы?! — поразился Гарик. — И область вроде не последняя. Не Чукотка же.

Либерман ничего не сказал, поскольку об этой поездке он был наверняка информирован лучше Гарика. Во всяком случае, источников в нашей губернии у него хватало.

— У них, видно, свое представление о развлечениях, — пожал плечами Калошин. — Большие люди, где уж нам их понять! Причем резались не в какой-нибудь покер или преферанс, а в подкидного дурака. Хотя кто из них дурак, по-моему, и так ясно. Естественно, Борис Николаевич выиграл. И знаете, что он сделал? — Калошин выдержал эффектную паузу, еще раз оглядел гостей и закончил: — Заставил Лисецкого с Разбашевым лезть под стол!

— Под стол? — раздался недоверчивый шепот.

— Под стол? — пробормотал Гарик.

— Под стол! — повторил Калошин с наслаждением. — На карачках! Одного за другим! — он слегка наклонился вперед и быстро перебрал в воздухе согнутыми руками, изображая передвижение на четвереньках. — Нет, вы только вообразите этих двух светочей бизнеса и политики — под столом! — Калошин хихикнул. — Но и это не все! Они еще и блеяли по-козлиному!

И не в силах сдержать переполнявший его восторг, он сам, смеясь, заблеял. Получилось у него на редкость натурально, словно он всю жизнь только этим и занимался. Его редкая бородка тряслась в такт его смеху.