Чтение онлайн

— Выходит, Храповицкий стал случайной жертвой ваших больших склок и интриг? — мрачно подвел итог я.

— Ему не повезло, — подтвердил Артурчик. — Он подвернулся под горячую руку. По-человечески мне его жаль. Хотя согласись, он мог бы держаться скромнее, как та чиновница, которую ты столь мужественно... Молчу! Молчу! — поспешно замахал он руками, прежде чем я успел взорваться. — Вообще, когда пытаешься занять чье-то место, рискуешь нарваться, я тебе об этом уже говорил. Хотя, разумеется, это не повод, чтобы отправлять человека за решетку. Но зря ты бросаешься на меня такие зверские

взгляды: в конце концов, лично я стараюсь тебе помочь...

Он действительно старался, поэтому я и попросил его поехать со мной на встречу с Косумовым, которому я не доверял. Вообще-то я уже никому не доверял, в том числе и Артурчику, но он, по крайней мере, ничего не обещал и, в отличие от всех, с кем мне приходилось встречаться в последние дни, не выдвигал никаких финансовых претензий.

За организацию встречи отвечал Дергачев, которого я отыскал вчера поздно вечером. Выслушав условия задачи, он взялся за нее с энтузиазмом и сегодня с гордостью доложил по телефону, что приличное место найдено, термоядерные телки заряжены и поляна уже накрыта. Я сообщил об этом Косумову, и он, не называя точного времени, пообещал приехать, как только освободится.

Мы с Артурчиком тронулись в половине седьмого, но на Рублево-Успенское шоссе выехали только в начале девятого. Московские заторы приводили меня в уныние. Впрочем, последнее время я беспрерывно нервничал и раздражался, и дело было отнюдь не в пробках. Мне никак не удавалось почувствовать под собой твердую почву.

— Какую роль ты отводишь мне на этой встрече с прокурором? — полюбопытствовал Артурчик.

Откровенно говоря, я и сам до конца не понимал. Приглашение было следствием моей неуверенности.

— Ты знаешь все кремлевские подворотни. Я надеюсь, что ты при случае предостережешь меня от ошибки.

— Боишься, что обманут? — проницательно посмотрел он на меня.

— Боюсь, — кивнул я.

— Да, — сочувственно пробормотал он. — На карту вы поставили много.

На карте стояло гораздо больше, чем он думал. В случае провала моей московской миссии для Храповицкого все было бы кончено. Да и для меня, пожалуй, тоже. Вряд ли Лихачев простил бы мне и исчезновение директоров, и эту поездку. Артурчик, казалось, угадал направление моих мыслей.

— Все утрясется, мой друг, — ободряюще заметил он. — И не такое улаживали. В России люди идут во власть для того, чтобы ею торговать. Административный ресурс — та же нефть или газ, товар повышенного спроса. У кого-то есть желание его продать, у тебя есть желание купить. Остается лишь свести два конца.

— А вдруг они уже его продали? — пессимистично отозвался я.

— Кого? Твоего Храповицкого? Не исключаю. Но это ровным счетом ничего не значит. Обязательно найдется кто-то еще, кто захочет перепродать его дороже. Это всего лишь вопрос цены. Главное, чтобы у тебя хватило денег.

Дом располагался на Николиной горе, уже в те времена вошедшей в моду и стремительно обраставшей поселками и коттеджами. Когда Артурчик, проезжая мимо, небрежно сообщал о том, сколько стоит сотка земли в том или ином месте, я не верил своим ушам. Крутя

головой по сторонам, я поражался масштабам ведущегося строительства, оторопело прикидывая, в какие суммы это выливается. Артурчик посмеивался над моей провинциальной затхлостью и называл имена высокопоставленных чиновников и крупных бизнесменов, владевших самыми дорогими особняками.

Водитель, присланный Дергачевым, уверенно остановился перед высоким кирпичным забором, скрывавшим двор от нескромных глаз, и энергично посигналил. Про себя я отметил, что ориентировался он без труда — видимо, Дергачев частенько сюда наведывался. Однако чем занимался здесь наш московский директор, я не представлял.

Через некоторое время металлические ворота поползли в стороны, и нашим глазам в обрамлении декоративного приусадебного пейзажа предстал сам Дергачев, в халате, войлочной шляпе и тапочках, веселый и пьяный. На его лице горели красные пятна: видимо, он только что выскочил из бани.

— Долго же вы добирались! — упрекнул он нас, пожимая руки. — Я уж решил не дожидаться, первый заход в парилку без вас сделать. Ты езжай! — велел он водителю. — Раньше двух часов ночи не возвращайся, мы тут надолго!

Дергачев жизнерадостно засеменил к парадному крыльцу, указывая нам дорогу. Трехэтажный дом был, пожалуй, меньше Васиного имения или причудливого замка Виктора, но несравненно элегантнее. Его окружал ухоженный участок с аллеей деревьев, в которой прятались изящные беседки. И участок, и дом были подсвечены разноцветными прожекторами, что придавало им игру-шечно-сказочный вид.

— Ну, как хибара? — шепнул мне Дергачев. — Сойдет за третий сорт?

— Молодец! — похвалил я его. — Просто здорово!

Дергачев расцвел.

— Ты еще внутри не видел, — похвастался он. — Антиквариат, ценные породы дерева! — он зажмурился и замотал головой. — Телки, кстати, тоже полный улет! Через час будут. Фотомодели из одного московского агентства, ноги от ушей. К кому попало не мотаются, только к своим, проверенным клиентам приезжают. Дорогие, правда, сучки, но денег стоят. Твой прокурор обалдеет, помяни мое слово, — Дергачев кивнул в сторону Артурчика, который одобрительно осматривался. — Это он, что ли? Уж больно молодой. А как его фамилия?..

— Да нет, тот еще не приехал, — шепотом ответил я. — Как ты сюда внедрился?

— Приятель ключи оставил. Сам он сейчас за границей с семьей, ну а меня присмотреть попросил по старой дружбе. Я ему сегодня звякнул, предупредил о нашем мальчишнике. Он вообще-то спокойный парень, слова против не скажет, но я уж на всякий случай подстраховался, знаешь, чтобы потом лишних обид не было. Пятерку баксов ему пообещал. Для него это, сам понимаешь, не деньги, так — знак уважения.

Мои восторги сразу поубавились. Дело в том, что в Москву я приехал, располагая только своими средствами, которых было гораздо меньше, чем хотелось бы. Этим вечером я положил в сумку десять тысяч долларов — почти все, что у меня оставалось. Я не очень представлял, как я сумею покрыть предстоящие расходы, если половина моей наличности была лишь данью внимания, а не деньгами. Кое-что, конечно, еще лежало на кредитных карточках, но не густо.